Чтоб ты подавился!

Сев на свое место, я порылась в глубинах дорожной сумки в поисках ноутбука. Он тоже раскрыл свой

Louis Vuitton

и выудил оттуда бутылку вина и два пластиковых стаканчика.

– По маленькой? – спросил он, протягивая мне стакан.

– Ты всегда берешь с собой вино в поезд, чтобы поразить попутчицу? Или просто хочешь замять дискомфорт от того, что тут явно не номер в пятизвездочном отеле? – спросила я. Мне не хотелось намекать на то, что он пытается меня чем-то поразить, просто сорвалось с языка.

– Поразить? – переспросил он. Я надеялась, что он просто не понял этого слова на английском, хотя знала, что он идеально владеет двумя языками.

– Забудь, – попросила я в надежде сменить тему.

– Просто мне кажется, что пережить ночь в поезде можно только с приличным запасом жидкого топлива, – признался Генри.

Оглядев купе, я поняла, что он, скорее всего, прав. Я не спала на твердом ложе вроде скамьи со времен школьного лагеря и решила любезно принять его предложение. Было бы невежливо отказываться.

– Почему бы и нет, – улыбнулась я. Когда еще я буду путешествовать на поезде на Лазурный Берег? Да и сделать Генри своим союзником было нелишним. Наше знакомство прошло не так гладко, как хотелось, но выходные только начались. И ехать на подобное мероприятие в гордом одиночестве – дело пугающее. Если хотя бы один друг будет на моей стороне, возможно, мне станет немного легче.

Генри наполнил наши стаканы, мы чокнулись, и я сделала большой, вдумчивый глоток. И ощутила, как вино теплым потоком устремляется вниз, согревая меня изнутри.

– Думаешь, остальные тоже в этом поезде? – спросила я.

– Предполагаю, Макс купил нам одинаковые билеты, – ответил он.

– Но я никого больше не видела, – заметила я.

– Я столкнулся с Джульеттой на станции, и, кажется, она тоже села в вагон. Что касается остальных, наверное, они вышли из игры. Выходные будут напряженными. Не для слабонервных. – В его глазах горели озорные искорки.

Неужели Макс дал Генри больше информации, чем мне? Я несколько часов кряду пыталась представить, что у Карлы на уме. Неужели я наивно полагала, что мы просто расслабимся? И даже повеселимся?

– Как думаешь, что там будет? – спросила я, стараясь не выдавать волнение.

– С Карлой никогда не знаешь, – заметил он, и поезд наконец тронулся. Пути назад не было.

Я подумала о соглашении о неразглашении, и мое сердце екнуло.

– В этом нет ничего странного, так? – спросила я, припоминая ходившие о Карле слухи.

Генри пожал плечами, осушил стакан и налил нам по новой до самого верха.

– Если ты думаешь, что мы попадем в кулинарное издание «Голодных игр», – начал он, – то ты едва ли далека от правды.

– Мы будем играть голодными? – шутя переспросила я, пытаясь успокоиться и убедить себя, что все будет хорошо.

Генри так громко рассмеялся, что две струйки вина брызнули у него из носа. Я впервые увидела, как он теряет контроль над собой, и, если честно, это выглядело очаровательно.

Успокоившись, он серьезно посмотрел на меня.

– Ты забавная. В этом твоя фишка?

– А ты критичный критик. В этом твоя фишка? – пошутила я, и он снова засмеялся.

Что ж, возможно, выходные будут не так уж плохи. Я смотрела в окно на удаляющиеся огни Парижа, а нетерпение и предвкушение нарастали.

– Должна сказать, я удивлена, что ты готов отказаться от своей работы ради проекта с Карлой, – призналась я, зная, что будь я на его месте, то работала бы в его газете до скончания века.

– Порой нам всем нужны перемены. Согласна?

– Но ты многое потеряешь. – Мне не хотелось на него давить, но я отчаянно желала узнать, что толкнуло его принять предложение.

–

C’est la vie

[23]

[Такова жизнь (фр.).]

, – изрек он, разливая остатки вина по стаканам.

Я с удивлением заметила, как быстро мы все выпили. К тому моменту я уже была немного пьяная. За день я почти ничего не ела и теперь слишком быстро расправилась с вином. К счастью, по дороге я прикупила сэндвич в магазинчике сети парижских кондитерских «Поль». Мне было неловко, что я не взяла что-нибудь более замысловатое, но все равно извлекла его из сумки и решила поделиться с Генри.

– Желаешь преломить со мной хлеб? – поинтересовался он.

Я засмеялась.

– Будешь?

– Я уже поел, – с сожалением покачал он головой.

Я втайне порадовалась его отказу, мне срочно нужно было подкрепиться.

Вскоре в купе зашел проводник и предложил расстелить нам постели.

Он заметил бутылку вина и ухмыльнулся.

–

Ahh, l’amour

[24]

[О, любовь, любовь (фр.).]

, – изрек он на французском.

Я пыталась было его поправить, но Генри засмеялся и сказал:

–

La vie est belle

[25]

[Жизнь прекрасна (фр.).]

, – и подмигнул мне.

Я зарделась.

Я отошла в коридор, глядя, как нам заправляют постели, пытаясь не думать о том, что я буду спать на расстоянии вытянутой руки от Генри. Еще несколько дней назад он не помнил, как меня зовут, а теперь мы ехали в одном купе и делили бутылку вина.

– Ты любишь быть сверху или снизу? – спросил он, кивнув в сторону полок.

Кажется, я опьянела сильнее, чем мне казалось, потому что тут же начала хихикать.

Генри посмотрел на меня, смущенный, и я заставила себя сосредоточиться; сделала несколько глубоких вдохов и подумала о плохом – как однажды уронила шоколадный эклер на свои новенькие белые дизайнерские брюки «Сезанн».

– Сверху сойдет, – выпалила я. Какая же я была пьяная.

Генри пожелал мне

bo

[26]

[Доброй ночи (фр.).]

, и я с элегантностью слоника забралась на свою постель. Я не была уверена, надо ли надевать пижаму в поезде, поэтому не стала переодеваться вовсе в надежде, что скоро усну.

Но, несмотря на мерное постукивание колес, сна не было ни в одном глазу. Я все время прокручивала разговор с Генри.

Ни о какой работе на ноутбуке речи уже не шло. Вместо этого я выудила телефон и начала листать соцсети в надежде отвлечься.

Глава 12

Нравится / не нравится – Генри

Пока Хлои была в паре метров от меня, я решительно не мог уснуть. Интересно, она тоже? Я бы с удовольствием болтал с ней всю ночь, но она забралась на свою полку, завершив нашу маленькую вечеринку. А жаль, потому что мы и правда отлично поладили. Особенно с того момента, как она смирилась с тем, что мы делим одно купе.