Безнадежный

Глава 38 Бо

Бо: Осталось шесть часов до того, как ты будешь задыхаться от моего члена.

Бейли: Лол. Но кто считает, верно?

Бо: Я. Я считаю.

Бейли: Он горяч *и* умеет считать. В общем, полный набор.

Бо: Через пять часов и пятьдесят девять минут я дам тебе полный набор.

Бейли: ДРЯННОЙ.

Моя ладонь плотно прижимается к прохладной двери. Медная ручка на ней выглядит немного потрёпанной. Я обращаю на это внимание, когда захожу в бар в конце вечерней смены в понедельник.

В воздухе витает приглушённый гул разговоров, пока из динамиков играет Джордж Стрейт. Шары для бильярда стучат друг о друга, как колокольчики в песне.

Я замечаю Бейли за барной стойкой. Блестящие, почти чёрные волосы ниспадают на её плечи.

Её напряжённые, вздёрнутые плечи.

Я скольжу взглядом по её фигуре. Упрямо сжатый рот, почти дёрганые движения, как будто она пытается вести себя непринуждённо, но у неё не получается.

Она ужасная лгунья. Всё в ней, от лица до языка тела, выдаёт её с головой. Что-то не так, и она с таким же успехом могла бы быть мигающей неоновой вывеской, сообщающей мне об этом.

Другой очевидный признак — Гэри, который сидит прямо, а перед ним стоит недопитая пинта пива. Он даже не берет ее в руки. Обычно он никогда не выпускает ее из рук, как только она отдает ее ему. Меня это беспокоит, потому что я чувствую, что пиво должно стать теплым, а это очень неаппетитно. Но я всегда полагаю, что он пьет его достаточно быстро, чтобы это не имело значения.

В любом случае, он тоже напряжён и смотрит на Бейли с блеском отцовской заботы в глазах, который я уже видел. Но сегодня он более острый.. более трезвый.

Я смотрю на часы.

Семь тридцать. Обычно к этому времени он уже пьян.

Я обвожу взглядом комнату, замечая улыбки, которыми меня одаривают, когда я прохожу мимо. Я не улыбаюсь в ответ. Я из расслабленного состояния перехожу в состояние боевой готовности, и когда я захожу в дальний угол, то понимаю почему. Здесь эти дерьмовые братья Бейли и её дерьмовый отец. Я думал, он где-то в тюрьме, но что я знаю? По правде говоря, мы мало говорим о ее семье. Я могу сказать, что ей это не нравится. Я могу сказать, что это заставляет ее чувствовать себя грязной, а я не хочу ставить ее в неловкое положение.

Они радостно опрокидывают по стаканчику пива, смеются, играют в бильярд — как будто они здесь свои. Ярость захлестывает меня.

Разве я еще не выгнал их со своей территории?

Я делаю несколько шагов в их сторону, готовый к конфронтации, но потом поворачиваюсь и бросаю быстрый взгляд на Бейли. Должно быть, я почувствовал, что она смотрит на меня, потому что мы мгновенно понимаем друг друга.

Она качает головой, отказываясь.

Я так сильно прикусываю щеку изнутри, что идёт кровь, затем резко поворачиваю голову в сторону двери, прежде чем развернуться и выбежать. Надеюсь, она последует за мной.

Мне нужно с ней поговорить.

Я возвращаюсь на парковку, недавно заасфальтированную, чтобы здесь не было так чертовски пыльно.

— Бо! — зовёт она, выходя за дверь.

— Сюда. — Я машу ей в ответ и обхожу здание, направляясь к маленькому навесному сараю в задней части, где мы храним пустые кеги. По понедельникам мы забираем их, так что сейчас здесь пусто, и я распахиваю дверь, приглашая её войти. Она проскальзывает мимо меня, и я захлопываю дверь за нами.

Свет проникает сквозь щели в досках, отбрасывая слабый отблеск.

Глаза Бейли широко распахнуты от беспокойства, и она начинает:

— Прости. Я не..

Я прерываю её, прижав палец к её губам.

— Ты в порядке?

Она кивает, но быстро моргает. Черт, моя девочка крепкая. Она говорит, что с ней все в порядке, но это не так.

— Бейли, — я выдыхаю ее имя и убираю руку, вытирая ею рот. Все напряжение в моем теле выплескивается наружу, скручиваясь под моей кожей.

— Бо, пожалуйста. Только не устраивай сцен. Они никогда не бывают такими ужасными, когда мой папа рядом. Я не хочу, чтобы тут была сцена. Я хочу, чтобы они покончили со своим дерьмом, убрались восвояси и просто стали большими людьми.

— Меня чертовски достало, что тебе приходится быть большими людьми, Бейли. Они знают, что делают. Я сказал им, чтобы они убирались с моей территории и держались от тебя подальше. И все же, вот они здесь, бросают мне вызов. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем это.

Она потирает виски, глядя себе под ноги. И я бы очень хотел облегчить ей эту задачу. Но я не знаю как.

Ей нужно уехать из этого города, и поскорее.

Мы оба это знаем. Мы просто не говорим об этом.

Я не притворяюсь, что знаю, сколько денег ей нужно накопить, чтобы сорваться с места, но я подозреваю, что её план сопровождается нервным напряжением.

Она хочет уехать, но боится начать всё с чистого листа.

Я беспокоюсь, что сдерживаю её.

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Я так устала, Бо. Так чертовски устала.

Воздух с шумом вырывается из моих лёгких, когда я опускаю голову от её признания.

Я не знаю, что сказать, чтобы ей стало лучше, поэтому вместо этого целую её. Она начинает тихонько всхлипывать мне в рот, но затем её руки оказываются у меня на затылке. Она запускает пальцы мне в волосы. Она прижимает меня к себе так, словно хочет вдохнуть меня и удержаться на плаву только благодаря моему поцелую.

Мои руки опускаются на её бёдра, но в ту же минуту, как они начинают блуждать, атмосфера в сарае меняется.

Наше терпение на исходе.

Я хочу её с такой яростью, какой никогда не испытывал, с такой свирепостью, которая шокирует меня.

Я прижимаю её к стене, просовывая ногу между её ног. Я прижимаюсь бедром к её промежности, пока целую её в губы и рву пуговицу на её узких джинсах.

— Бо, — шепчет она между страстными поцелуями, запуская руки мне под рубашку.

— Я хочу, чтобы эти штаны были сняты. Сейчас.

— Бо.

— Я хочу, чтобы ты вернулась туда, зная, что ты моя. Что бы ни случилось. Что бы кто ни говорил.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты вернулась туда, выглядя так, будто тебя только что трахнули, чтобы никто не задавал о нас ни единого вопроса. Особенно ты.

— Бо, там клиенты.. — она замолкает, когда я стягиваю её джинсы с упругих бёдер, оставляя их на месте, и провожу пальцами по её трусикам.

— Бейли, заткнись и дай мне трахнуть то, что принадлежит мне. Мы можем поговорить позже.

— Да, — с придыханием отвечает она, пока я тру хлопковые стринги, которые теперь зажаты между ее половых губ.