Безнадежный

Глава 42 Бо

Бо: Всем лучше прийти сегодня вечером.

Харви: ДА, СЭР.

Бо: Ты не можешь так говорить. Никогда, пап.

Харви: Почему нет?

Харви:.. Сэр?

Бо: Ты просто не можешь. Это исключено.

Джаспер: ПРИБЫЛ НА СЛУЖБУ, СЭР.

Ретт: Увидимся за ужином, сэр.

Кейд: Почему я связан с таким количеством идиотов, сэр?

Бо: Я вас всех ненавижу. Увидимся вечером.

— Все придут?

— Да. — Я небрежно приглаживаю волосы перед зеркалом, как будто всё в порядке, потому что так оно и есть.

— Все-все? — Бейли стоит позади меня, засунув руки в рукава своего верблюжьего свитера. Она скрестила руки на животе, а другой рукой в такт постукивает по подбородку.

— Конечно. Ты сказала мне пригласить всех.

Когда я бросаю взгляд на нее, стоящую позади меня, она прикусывает нижнюю губу и выглядит немного взволнованной.

— Верно. Конечно.

Она нервничает и оглядывает ванную, как будто там может быть что-то, что отвлечет ее от мыслей.

Ванная небольшая, но выложена свежей плиткой от вашего покорного слуги. Белые квадраты с маленькими черными ромбами в каждом углу. Ванная комната с ванной на когтевой ножке в углу. Раковина на пьедестале. Этот дом на уютной, обсаженной деревьями улице полон винтажного очарования старого мира.

Как бы сильно я ни любил свой дом на ранчо, должен признаться.. с тех пор, как в моей жизни появилась Бейли, я стал меньше чувствовать себя самим собой. Жесткие линии и гулкие пространства казались холодными. Я был не в ладах с ней.

Но этот дом? Теплые породы дерева и большие окна, через которые проникает солнечный свет. Дубовая отделка каждой стены напоминает мне о ее загорелой коже летом. А хрустальные дверные ручки, украшающие французские двери, ведущие в столовую, напоминают мне о том, как сверкают её глаза, когда она взволнована.

Нет, мой дом на ранчо — это я прежний.

А этот? Это я новый. Я с ней. И, как я ей сказал, это отличная инвестиция. Все инвестиции, которые я сделал в эту женщину, всегда будут окупаться.

Я поворачиваюсь к ней, пытаясь скрыть улыбку. Стало совершенно невозможно смотреть на Бейли без улыбки. Даже когда она в стрессе.

— Иди сюда, сладкие сиськи.

Она закатывает глаза и издает страдальческий вздох, но все равно прижимается ко мне. Она оставляет руки там, где они были, и опускает голову мне на грудь.

— Тебе нужно придумать прозвище получше.

— Ни за что. — Она качается взад-вперед, уткнувшись лбом мне в грудь, пока я обнимаю ее. — Бейли, перестань нервничать.

— Я не могу. Я не хочу, чтобы они меня ненавидели.

Это заставляет меня задуматься.

— С чего бы моей семье тебя ненавидеть?

— Я не знаю. Вы все — королевская семья Честнат-Спрингс. Как будто ты с изгнанным изгоем и предпочитаешь жить в изгнании со мной, а не со своей семьёй. — Моя грудь сотрясается от беззвучного смеха, и она хлопает меня по плечу. — Это не смешно! Что, если я изменюсь? Что, если мы изменимся, а ты откажешься от всего ради меня?

Я крепче обнимаю её.

— Бейли, Бейли, Бейли. Ты изменишься. Ты.. тьфу. Когда я произношу вслух твой возраст, я чувствую себя старым.

— Ты старый, — шутит она, но я слышу улыбку в её голосе.

— Тебе двадцать два. Через шесть недель ты поступишь в университет. Конечно, ты изменишься. В твоём возрасте никто не остаётся прежним, и в моём случае, слава богу, потому что ты бы возненавидела меня в двадцать два.

Она смеётся, и я продолжаю.

— И мы изменимся. И у нас будут трудности. Потому что такова жизнь. Ты не узнаешь взлётов без падений, милая. Я тоже изменился. — Я хватаю её за плечи и отвожу от себя, чтобы посмотреть ей в глаза. — Вот почему я знал, что ты — это ты. Вот почему я знаю, что буду любить тебя в любой ипостаси, потому что мы все постоянно меняемся. Растём. Становимся.

— Я запишусь на занятия по философии, если захочу, солдат, — говорит она, вытирая свои большие блестящие глаза.

— Бейли, заткнись и послушай меня. — Она тихо хихикает и снова закатывает глаза, прежде чем снова обратить на меня все свое внимание. — Ты наполняешь меня смыслом жизни. Когда я радуюсь тебе, у меня появляется причина. Когда я вижу твою улыбку, я чувствую себя цельным. И я никогда не собираюсь извиняться за это. Мы симбиотируем, ты и я. Без тебя эта версия меня не существует. Без следующей версии тебя не существует и следующей версии меня. Мы будем расти вместе.

— Ты портишь мне макияж, Итон, — сухо бормочет она, вытирая слезу рукавом свитера.

Я просто улыбаюсь. Ей так нужно слышать эти слова, снова и снова убеждаться в них. И я с радостью это делаю.

— Ты однажды спросил меня, кем я хочу быть, и это я. Я. Прямо здесь. Прямо сейчас. С тобой. — Всё, что она может сделать, — это кивнуть и всхлипнуть. — Ладно. У меня нет поэтического ответа на это. Кроме «да, пожалуйста, сэр».

Теперь моя очередь закатывать глаза.

Ее ладони касаются моих щек, и она приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня.

— Я люблю тебя, солдат, — шепчет она, отстраняясь.

— Тебе, блядь, лучше. — Я целую ее в ответ, приподнимаю к себе и крепко сжимаю. Напряжение покидает ее. И когда я опускаю ее обратно, мы смотрим друг на друга. Это были сумасшедшие два года в моей жизни, но то, что я стою здесь и смотрю на эту женщину, того стоит.

— Готова провести наш первый семейный ужин в Итон? — Я спрашиваю.

Она кивает, уже выглядя более уверенной.

— Ты готов сказать им, что переезжаешь сюда насовсем?

Я стягиваю ноги вместе и отдаю ей свой лучший салют.

Это заставляет ее смеяться.

И это заставляет меня чувствовать себя цельным.

Дом полон народу. Суетливый. Громкий. Теплый. Болтовня наполняет пространство жизнью.

Долгие, темные, тихие дни, проведенные в пещере, когда я думал, что никогда оттуда не выберусь, я чувствовал себя таким далеким, что это казалось нереальным. Даже в доме моего детства мне казалось, что я застрял в пещере. А теперь это похоже на странный сон, который я когда-то видел.

Разум работает загадочным образом.

Бейли сидит рядом со мной, положив руку мне на бедро, и болтает с Саммер. Но именно Уинтер, сидящая справа от меня, внимательно наблюдает. Её жених Тео держит на коленях их дочь Виви и болтает с Харви и Корделией.

Я едва слышу женщину рядом со мной, когда она бормочет:

— Я очень рада за тебя, Бо.

Я слегка наклоняюсь к Уинтер.

— Это медицинский диагноз?

Ее губы изгибаются в улыбке, но лицо остается бесстрастным.

— Нет, я не твой врач. Просто подруга, которая беспокоилась о тебе.

— Я не знал, что мы друзья.