Безнадежный

Я жду еще несколько секунд, прежде чем добавить: «Ладно, скоро поговорим». Затем, легко кудахтая, я подгоняю лошадь ближе к краю хребта. Я вижу, где Кейд ступил на ровную землю внизу, и другие ребята, которые работают на него, уже ждут там. Меня пронзает чувство вины. Вины за то, что я не могу просто смириться и пойти делать работу.

Я знаю, что мне нужно перестать всех бросать. Я знаю, что обещал работать на семейном ранчо с Кейдом.

Но я не могу. Я просто.. не могу.

Но это знание не мешает мне чувствовать себя дерьмово, когда я кричу вниз.

— Эй, Кейд! — Он подъезжает и поворачивается в седле, чтобы посмотреть на меня. Он как будто знает, что будет дальше. — Только что звонил Джаспер! Ему нужна моя помощь. Я собираюсь уехать и попытаться вернуться, чтобы закончить день с тобой и командой.

Он лишь кивает. Он знает, что я не вернусь.

Я киваю в ответ, прежде чем повернуть своего коня и уйти. Пытаясь сдержать свой стыд.

Как только я оказываюсь вне зоны слышимости, я поднимаю телефон и звоню Джасперу по-настоящему. Он берет трубку на четвертом звонке.

— Трудишься много или почти не работаешь?

Я всегда могу довериться Джасперу, который меня рассмешит, немного подразнит. Он не душит меня с тех пор, как я вернулся. На самом деле, он в основном позволяет мне приходить к нему, когда я готов. Джаспер знает, что такое травма. Он знает, когда нужно давить, а когда откинуться. И он знает, каково это, когда все смотрят на тебя, ожидая, что что-то произойдет, как будто ты эксперимент в чашке Петри.

В эти дни я чувствую, что понимаю его лучше, чем когда-либо.

— Как ты догадался? — Стук копыт по сухой земле подо мной сотрясает мои кости, и я уже чувствую, как мое тело начинает расслабляться, когда я отдаляюсь от команды.

— Ну, Бо, единственное, что в тебе надежно в эти дни, это то, насколько ты ненадежен.

— Жестоко.

Он фыркает.

— Но это правда. Ты большой мальчик. Ты сможешь это выдержать.

— Так она сказала.

Он фыркает, и я отчетливо представляю себе выражение его лица — удивленное, но резкое. Мы знаем друг друга с пятнадцати лет, практически склеились с тех пор, как он переехал жить в нашу семью. Я больше не могу пройти мимо него.

— Так что мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу.

Он даже не колеблется.

— Ладно.

— Если Кейд спросит, мне нужно, чтобы ты подтвердил мою историю о том, что ты отпросил меня с работы, потому что тебе нужна была помощь.

— Чем?

— Я не говорил. Выбирай сам.

— Хорошо, я скажу ему, что скучаю по Слоан, и что ты предложила прийти потанцевать со мной, как балерина, чтобы мне стало лучше.

— Я бы это сделал, если бы ты этого хотел, — я невозмутимо смотрю на это.

Он смеется над этим.

— Я знаю, что ты бы это сделал.

— Допустим, у тебя сел аккумулятор в машине, и тебе нужен прыжок.

— Я бы никогда не позволил своему аккумулятору состариться настолько, чтобы он умер.

Настолько буквально.

— Кейд этого не знает.

Он хрюкает в знак согласия.

— Как будто мы снова подростки. Обманываем Кейда, заставляя его думать, что мы полностью честны.

Я усмехаюсь.

— Старые добрые времена.

Эта фраза заставляет моего друга замолчать на мгновение слишком долго.

— Еще будут хорошие дни, Бо.

— Конечно, я знаю. — Я вздыхаю, желая закончить этот звонок, прежде чем он перейдет на территорию, к которой я не готов.

— Есть ли причина, по которой мы останавливаем Кейда? Планируешь рассказать мне, где ты будешь, если не будешь танцевать для меня или не подбросишь мою машину?

— Спасибо, чувак. Поговорим позже. — Я быстро продолжаю, прежде чем повесить трубку.

А затем я направляюсь прямо туда, где всегда проходит лучшая часть моего дня.

Место, которое я ассоциирую с покоем и смыслом.

Табурет в конце бара Бейли Дженсен.