Страница 22 из 30
Глава 8
— Ну как он? — спросила я у Свята, который устраивал Иеремию поудобнее на полу.
— Живой, — отмахнулся он. — Только сильное истощение. Похоже, отоспится, и всё в порядке будет.
Я облегчённо кивнула. Все игрушки, которые до этого окружили барьер, лежали абсолютно без движения; какие-то ещё сохраняли свою форму, какие-то были похожи на оплавленные кляксы. А Иеремий силён. Кукла, до этого возглавлявшая всё это, тоже напоминала разбитый кусок фарфора. Что ж, всё, что ни делается, всё к лучшему. К тому же регламент клинеров гласит: все игрушки из детской всегда утилизируются. Даже если они не шевелятся и не пытаются тебя убить.
— Сколько там до рассвета? — спросила я, обернувшись к окну; кажется, небо уже светлело.
— Около часа осталось, ещё подремать успеем, — откликнулся Свят.
Алиса кивнула, передала ему пульверизатор с белизной и напомнила:
— Не перепутай с другими.
Свят достал из кармана маркеры и торжественно написал: «Применять в особо тяжёлых случаях. Процентаж: хз сколько белизны на один пульверизатор. Работает даже на двойки».
— Точно надо будет занести это в протокол уборки, — зевнула я. — Мало ли, потом каким-нибудь командам тоже пригодится.
Выспаться в эту ночь нам так и не удалось, так что утром мы были относительно вялые. Первым делом после того, как солнце осветило спальню, я направилась к стоящей на столике бутылочке. Всё-таки интересно, зачем она была нужна теням. Я подняла её на свет и прищурилась. Сквозь неё на пол падали красивые цветные отсветы. А ещё, если присмотреться, можно было увидеть тоненькую не то искорку, не то тень, мелькнувшую и забившуюся куда-то в самое тёмное место, куда не доставал солнечный свет в этой бутылке. И самое интересное: тень была не в бутылке, она была в стекле.
Всё страньше и страньше. Изначально мы предполагали, что магия теней — это магия Стерхова. Ну да, княжич, целитель, и поэтому грешили на попаданца в его теле. Но что, если всё может быть немного не так? И откуда в детской была бутылочка с тенью? Вряд ли это подарок Стерхова кому-нибудь из детей Юрьиных на день рождения.
Живые тени хоть явление редкое, но не уникальное. Они — часть того плана, который находится за пределами нашего мира и отделён от него тонкой завесой, впрочем как и другие миры. Завеса действительно не самая плотная, и преграда из неё так себе, поэтому тени, как и многое другое, тоже просачивались в наш мир раньше, и их даже пытались изучать. Тени хоть и не обладают собственным разумом или волей, всё же наделены чем-то, что сложно описать. По крайней мере, наш мир они очень не любят. Для них здесь слишком светло. Да, они могут здесь использоваться, и очень даже хорошо, как показывает практика. Сами по себе они в этом мире остаются редко. Предположим, это тени Стерхова. Это он их призвал. Но княжича забрали давно, только мы здесь уже два дня. Тени уже должны начать рассеиваться. В месте магических инцидентов завеса миров больше напоминает решето, и просочиться на свой план — не такая уж и большая проблема. Но тени всё ещё здесь, а значит, есть что-то, что их удерживает.
Я вздохнула, голова болела — никогда не любила ребусы. Так что разбираться с этим будет кто-нибудь другой, моя задача — просто прибрать дом. Вместе со всеми сопутствующими вещами. Ну, не сильна я в артефакторике, призывах и прочей магической лабуде, не сильна.
После того что произошло в детской, я ожидала достаточно много последствий магического инцидента в других комнатах, но нет — как ни странно, уборка третьего этажа пошла быстрее даже, чем четвёртого с библиотекой. Была разная мелочёвка: пару клякс, пару проклятий, нашли ещё игрушек, разбредшихся по этажу, оттёрли зеркало, которое отражало нашу мучительную смерть при помощи всяких пыточных инструментов, засосали в пылесос несколько эктоплазменных явлений, которые даже в классификацию не попадали, — и всё. Кажется, основным источником загрязнения всё-таки была детская. Так что с наведением порядка мы управились быстро. В конце концов, основная проблема была именно в куклах.
Судя по всему, основная гадость ждёт нас на втором и первом этажах, а третий этаж казался практически не затронутым влиянием магического инцидента. Бывает, хотя мощность выброса при первичном осмотре предполагалась куда выше, судя по количеству погибших.
Пошли на второй. Честно говоря, на втором этаже я ожидала последствий кровавой расправы. Наверняка кто-то успел выбежать из зала, не обливаясь кровью, подняться подальше, попытаться спрятаться. Но нет, ничего. Большие кабинеты, ещё одна гостиная, несколько гостевых спален.
Я бы подумала, что здесь уже убрался Велесов, если бы находила хоть какие-то следы активной уборки. Всё происходящее мне очень и очень не нравилось.
— Евдокия Ильинична, — раздался голос Свята.
Я зашла в кабинет, в котором он убирался, вздрогнула. Там, где сейчас был снят ковёр, была начерчена печать.
— Ого! — восхитилась Алиса, пришедшая на звук. — Это ещё что?
— Без понятия, — развела я руками. — Настолько сложные печати, к тому же настолько старые, нам в академии не преподавали.
А это была очень странная печать. Не просто нарисовано, а даже вырезано. Доски тёмные, а вырезано светло. Я перевела взгляд на Иеремию — среди нас он, наверное, лучше всего разбирается в подобном. Инквизитор, несколько оклемавшийся ближе к десяти часам, всё ещё был бледен, пошатывался и, кажется, похудел килограммов на десять — по крайней мере, ряса болталась на нём сильнее, чем обычно. Он посмотрел на меня глазами некормленного корги и, придерживаясь за стеночку, подошёл ближе.
— Судя по всему, это печать призыва, только очень старая, — прохрипел он. Не знала бы, что он полночи экзорцизм читал, решила бы, что с перепою.
— Мы это и так знали, — буркнула я. — Какие там ещё детали?
— Очень старая, — тяжело вздохнул он, понимая, что мы просто так не отстанем.
Я тяжело вздохнула, показывая, что мы догадались.
— Примерно с середины пятнадцатого века.
Я закашлялась.
— Этот дом построили в середине семнадцатого, — напомнила я.
— Судя по всему, эту печать перенесли откуда-то ещё, — развёл он руками.
— Ого, это ж насколько надо было заморочиться!
— Сильно, очень сильно. Думаю, — я посмотрела на Свята, который с интересом ковырял старые доски, — что это можно сравнить с алтарным камнем некоторых родов. Ну, тех, которые ведут свою родословную от времен ещё до крещения.
— Ой, — Свят подвис, а потом выдал: — У нас таких четыре.