Страница 68 из 72
— Здравствуйте, Дмитрий Яковлевич, — обаятельно улыбнулся он. — Меня зовут Максим Алексеевич Седых. Слышали о таком?
— Наслышан, — к чести Мартынова он быстро взял себя в руки. — Чем обязан?
— Вашими знаниями и наблюдениями, Дмитрий Яковлевич, — ответил Максим. — Мне, а значит и Родине, нужны ваши знания и наблюдения. Вы же регулярно проводите наблюдения, я правильно понимаю?
— Разумеется. Да вы присаживайтесь, Максим Алексеевич, — спохватился директор. — Может быть, чаю?
— Благодарю вас, возможно, позже, — Максим уселся, быстро оглядел кабинет, снова посмотрел на Мартынова.
— Что именно вас интересует? — осведомился тот.
— Даже не знаю… — задумчиво сказал Максим. — Не наблюдали ли вы последнее время в Солнечной системе чего-то странного, необычного, выпадающего из привычной картины? Что угодно. Последнее время — это месяц. Спрашиваю именно о Солнечной системе, потому что от звёзд свет идёт слишком долго, а меня интересует то, что происходит здесь и сейчас, если можно так выразиться.
— Это из-за недавних землетрясений? — спросил Мартынов.
— Вы догадливы, — кивнул Максим.
— И вы считаете, что они как-то связаны с космосом? В данном случае, с нашей Солнечной системой?
— Эй, — рассмеялся Максим. — Придержите коней, товарищ Яковлев. Вопросы здесь задаю я. То есть поймите меня правильно, — добавил он, заметив, что директор опять испугался. — Я готов ответить на ваши, но только на те, на которые сочту нужным. И только после того, как вы ответите на мои.
Мартынов задумался, поднял глаза к потолку, пошевелил губами.
— Понятно. Давайтетак, Максим Алексеевич. Планетология и наше солнце входят в зону моих научных интересов, но я больше занимаюсь звёздными системами. В частности, двойными звёздами. Поэтому, если вы не против, я могу пригласить младшего научного сотрудника Бориса Кольнера. Он как раз недавно докладывал об одном весьма необычном явлении.
— Зовите, — разрешил Максим.
Они успели немного поговорить о двойных звёздах. Мартынов был приятно удивлён знаниям Максима, а уж когда тот сообщил ему о том, что в нашей галактике имеются двойные белые карлики, у которых одна половина «атмосферы» водородная, а другая гелиевая, пришёл в полное изумление.
— Как это возможно⁈ — воскликнул он в чрезвычайном возбуждении
— Мощные магнитные поля, — пояснил Максим. — В них всё дело.
— Ага, — сказал Мартынов. — Кажется понимаю… Нет, Максим Алексеевич, как хотите, но вы должны у нас задержаться. У меня к вам масса вопросов!
— Задержаться не могу, а на вопросы обещаю ответить, — сказал Максим.
— Каким же образом?
Максим пообещал, что пришлёт в обсерваторию распечатку всех важных астрономических открытий, сделанных наукой будущего.
— Это будет воистину царский подарок, — потрясённо сказал Мартынов. — Но вы уж пришлите, не забудьте.
— Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, — успокоил учёного Максим. — О таких вещах я никогда не забываю.
Явился Борис Кольнер.
Это был крепкий молодой человек лет двадцати пяти с упрямым взглядом карих глаз и кудрявой шевелюрой чёрных волос. Которая, впрочем, уже начала редеть со лба.
— Здравствуйте, Дмитрий Яковлевич, — поздоровался он. — Вызывали?
— Проходи, Боря. Вот познакомься с товарищем Седых из Москвы.
— Здравствуйте, — сказал Кольнер. — Неужели вы тот самый Седых? Максим Алексеевич?
— Он самый, — заверил Максим. — Присаживайтесь, Борис, приятно познакомиться. У меня к вам несколько вопросов.
— Надеюсь, астрономического характера? А то, знаете ли, люди в вашей форме задают обычно совсем другие вопросы.
— Люди в моей форме задают те вопросы, которые диктуют их долг и обязанности, — сказал Максим. — Но вы не беспокойтесь, меня интересуют именно астрономические вопросы. Борис, Дмитрий Яковлевич сказал мне, что вы заметили недавно какое-то необычное явление в Солнечной системе? Расскажите.
— Заметил. Планету Юпитер, надеюсь, знаете?
— Разумеется. Газовый гигант. Самая большая планета в Солнечной системе, пятая по счёту от Солнца.
— Всё верно. Тогда, возможно, вы слышали про Большое Красное пятно?
— Конечно. Гигантский атмосферный вихрь. Самый большой ураган в Солнечной системе. Если я правильно помню, длина его достигает тридцати тысяч километров в длину, а ширина больше десяти тысяч километров. Пятно с годами уменьшается, сейчас оно наверняка больше.
— Именно, — сказал Кольнер. — Именно ураган. Атмосферный вихрь, как вы правильно сказали. В это трудно поверить, но многие мои коллеги, — он покосился на Яковлева, — до сих пор считают, что Большое красное пятно имеет твёрдую природу.
— Нет, — сказал Максим. — Это атмосферное явление. Могу даже сказать, что его глубина от двухсот до четырёхсот километров.
— Спасибо, — кивнул молодой астроном, — мы этого не знали. Так вот. Вы сказали, что пятно уменьшается. Правильно. До недавнего времени так и было. С начала постоянных наблюдений, а это тридцатые годы прошлого века, пятно стало меньше почти в два раза. Однако примерно месяц назад оно снова стало расти и к сегодняшнему дню увеличилось, как минимум, на двадцать процентов.
— Ого, — сказал Максим. — Прогрессия, скажем прямо, впечатляющая. И рост продолжается?
— Да, — сказал Кольнер. — И скорость растёт. По моим расчётам, сейчас границы пятна ежедневно расширяются примерно на тысячу километров.
— Ого, — ещё раз сказал Максим. — Что-нибудь ещё?
— Кажется, на Марсе тоже просыпаются вулканы. Во всяком случае, косвенные признаки этому необычному явлению имеются.
— Да, — сказал Максим. — Это и впрямь необычно. Если мне не изменяет память, последние извержения вулканов на Марсе были во времена динозавров. Да и то гипотетически. Что ж, товарищи, спасибо. Вы мне очень помогли. Кажется, вы хотели меня о чём-то спросить, Дмитрий Яковлевич? — он посмотрел на директора обсерватории. — Спрашивайте.
— Вопросов много, — сказал Мартынов. — Но главный один. Почему вас интересуют необычные явления в Солнечной системе?
— Вот как раз на этот вопрос я вам пока ответить не могу, — сказал Максим. — Есть у меня кое-какие мысли и подозрения, но озвучивать их пока рано. Продолжайте наблюдения. И будем оставаться на связи.
С этими словами он поднялся, попрощался с товарищами астрономами и покинул обсерваторию.
Союзнические силы США, Великобритании и Канады высадились на пляжи Нормандии шестого мая 1943 года, в четверг.