Страница 6 из 72
А кто не побежал, тот был убит на месте, потому что вошедшие в раж красноармейцы пленных не брали.
Это была та самая благородная ярость, про которую пелось в песне «Священная война» — главной песне советского народа этого времени, поднимавшей его на смертный бой.
В этой ярости сплавилось воедино всё — и горечь страшных поражений первых месяцев войны, и вновь обретённая надежда на победу, и ненасытное чувство мести, и неизбывная бесшабашная русская удаль, когда на миру и смерть красна, лишь бы унести с собой в могилу хотя бы одну фашистскую сволочь.
Против этой ярости оказалась бессильна вся мощь оружия вермахта вкупе с хвалёной немецкой дисциплиной и организованностью.
Паника — самое страшное, что может случиться на войне — охватила победителей Европы.
Животный неуправляемый страх перед дикой, не знающей пощады и жаждущей крови азиатской ордой, охватил арийские сердца.
Ещё вчера они считали, что нужно сделать одно мощное усилие, и эти варвары-русские, плохо вооружённые и малообразованные, побегут или сдадутся в плен, как сдавались десятками тысяч всего год назад в лесах и полях под Белостоком, Минском и Киевом. Под Уманью и Вязьмой. В Прибалтике и Крыму.
Но сегодня всё изменилось.
Потом этот, хорошо подготовленный и державшийся в глубокой тайне встречный удар назовут Ростовской наступательной операцией.
В ходе непрерывных недельных боёв вермахт потеряет более трёхсот пятидесяти тысяч человек убитыми и ранеными, сотни танков, бронетранспортёров, автомашин, самолётов и артиллерийских орудий.
Вся 17-я немецкая армия и часть 1-й танковой (всего восемнадцать дивизий) попадут в так называемый Таганрогский котёл, будут прижаты к морю, частично уничтожены и пленены.
Включая командующего 17-й армией генерал-полковника Рихарда Руоффа, его начальника штаба генерал-майора Фридриха Зикста и командующего 1-й танковой армией генерал-полковника Эвальда фон Клейста. А также других командующих корпусами и дивизиями.
Попытка эвакуации морем провалится.
Попытка эвакуации Руоффа, Клейста, Зикста и нескольких других немецких генералов по воздуху тоже провалится.
Равно как и попытка танкового прорыва к окружённым дивизиям.
Собственно, в какой-то мере повторится история, происшедшая с 6-й немецкой армией Паулюса в прежней реальности Максима.
Только поражение немцев на этот раз было более масштабным, кровавым и неожиданным.
Плюс ко всему случилось оно практически сразу же после фактического поражения немцев под Воронежем, что добавило пессимизма верховному немецкому командованию и напрочь лишило большую часть солдат вермахта прежнего высокого боевого духа.
Не говоря уже о том, что планы Гитлера прорваться к кавказской нефти провалились полностью и окончательно.
Красная Армия, развивая успех, на плечах стремительно отступающего противника освободила Таганрог, Харьков и Донбасс уже ко второй половине июля тысяча девятьсот сорок второго года.
На год и два месяца раньше, чем об этом помнили Максим и КИР.
Сталинград и Курск слились в этой реальности в одну грандиозную битву. Битву, которая, если не сломала полностью, то здорово надломила не знавшую до этого поражений немецкую военную машину. Хотя сама машина об этом пока не догадывалась.
Ни Максим, ни его ребята в этом грандиозном наступлении уже не участвовали. Хватило и того, что они помогли отразить первый удар немцев на участке 248 стрелкового полка 31-й стрелковой дивизии.
А вот сама дивизия под командованием генерала-майора Озимина Михаила Ивановича из обороны сразу перешла в наступление, и Максим так и не узнал о дальнейшей судьбе арестованного им подполковника Бахрушева, нового комполка капитана Долженкова и тех девятерых гранатомётчиков из второго батальона, чьё мужество, стойкость и умение обращаться с новым для них оружием помогли остановить немцев.