Страница 51 из 72
— Смотри, — рассказывал он жене. — Мне сейчас двадцать пять лет. Проживу я ещё, минимум, сотню, если не убьют. Благодаря тому, что я знаю, как это сделать и делаю. Ты сама всё видишь и знаешь. Теперь вопрос. Как я буду себя чувствовать, если ты умрёшь намного раньше меня? Я люблю тебя и буду любить всю жизнь. И хочу, чтобы эта жизнь — и твоя, и моя — была как можно более долгой. Поэтому, пожалуйста, делай, как я тебя учу. Более того, когда станешь дипломированным врачом, будешь этому учить других. Мне одному не справиться, нужна твоя помощь.
А вот няня Татьяна Никитична поначалу отнеслась ко всем этим нововведениям весьма и весьма скептически. Мягко говоря.
— Где это видано — младенцев в ванную, полную воды, запускать? — ворчала она. — А ну как, не приведи Господь, рука соскользнёт, не удержит, и младенчик воды нахлебается? А тягать их вверх за ручки за ножки! Они же, бедняжки, ещё и головку не держат, а вы их тягаете! Разве так можно?
Однако постепенно привыкла.
— Слава Богу, здоровые детки растут, не болеют, — говорила, крестясь.
— На Бога надейся, а сам не плошай, Татьяна Никитична, — отвечал Максим. — Богу, конечно же, слава, но скажем спасибо и зарядке, и водному закаливанию и даже музыке с песнями. А также хорошей наследственности. Я здоров, Людмила тоже. Вот и дети растут здоровыми. Кстати, хотите вас научу некоторым упражнениям? Очень простым. Вы, вот, на суставы жалуетесь. Обещаю, что суставы перестанут болеть.
— Правда? — недоверчиво осведомлялась Татьяна Никитична.
— Правда, — подтверждал Максим. — Очень простые упражнения, обещаю. Десять минут в день, и вы забудете о своих суставах.
Няня послушалась.
Максим научил её простейшим упражнениям для суставов, которые в его будущем знал и делал практически всякий пожилой советский человек.
И — о чудо! — Татьяна Никитична стала их делать.
Результат сказался почти сразу.
Через неделю суставы стали болеть меньше, а через две и вовсе боль ушла.
После этого няня стала безоговорочно доверять Максиму по всем вопросам.
В решительное наступление Красная Армия перешла в начале апреля тысяча девятьсот сорок третьего года.
К этому времени Днепр освободился ото льда.
Земля ещё не подсохла, весенняя распутица затрудняла продвижение техники, но пехота, облачённая в бронежилеты практически до последнего солдата, проходила везде.
Авиации же и вовсе было плевать на распутицу. Её останавливал только туман и поливные дожди.
Форсирование Днепра далось тяжело.
Как ни странно, даже тяжелее, чем в прежней реальности Максима.
Немцы, понимая, что этот рубеж — последний, вцепились в него изо всех сил.
Можно было форсировать Днепр, что называется нахрапом, потеряв тысячи и тысячи жизней советских солдат. Но Максим на заседании Ставки предложил другой путь.
— Мой прапрапрапрадед уже форсировал Днепр. Это был отвлекающий маневр, и было их две тысячи человек. Две тысячи штрафников. На правый берег выбралось живыми восемнадцать. Я предлагаю похожий отвлекающий манёвр, но меньшими силами и с гораздо меньшими потерями.
— Даже не думай, — сказал Сталин, когда Максим изложил свой план. — Не пущу.
— Ещё разок, Иосиф Виссарионович, — попросил Максим. — Обещаю остаться в живых. А уж сколько жизней мы сбережём, и говорить не стоит. Тысячи и тысячи. В любом случае, все знания, открытия, технологии уже переведены в память компьютера. Специалисты подготовлены. Маловато их пока, но они уже есть. Разберутся.
— Не пущу, — повторил Сталин.
— Иосиф Виссарионович, — сказал Максим. — Вы мне доверяете? Я вас когда-нибудь подводил?
— Никогда. Но всё равно не пущу.
Максим молча смотрел на Сталина.
Так, как умел смотреть только он.
Сталин достал трубку и принялся набивать её табаком.
Максим терпеливо ждал. Он уже очень хорошо успел изучить вождя.
— А о жене и детях ты не думаешь? — спросил Сталин. — Обо мне, в конце концов? О будущем?
— Как раз обо всем этом я и думаю, — ответил Максим и подошёл к карте. Смотрите: вот здесь, в районе дислокации 333-й стрелковой дивизии, ширина Днепра около трёх километров. Это много, и оборона немцев на правом берегу не так сильно укреплена. Просто потому, что переправы они здесь не ждут. Сделаем так…