Страница 24 из 72
Максим успел вывалиться из машины и спрятаться за колесо, когда длинная очередь ударила по водительскому месту, вспарывая обшивку сиденья и куроча дверцу.
Вот же, сволочь, такую хорошую машину испортил, подумал Максим.
Он уже выхватил вальтер (последнее время Максим предпочитал этот пистолет) и дважды выстрелил, на мгновениепоказавшись из-за колеса.
Первым выстрелом перебил нападавшему кисть правой руки.
Вторая пуля вошла в колено. Тоже правое.
Длинный матерно заорал и свалился на тротуар, выронив оружие.
В одно мгновение Максим оказался рядом и уткнул ствол пистолета ему в лоб.
— Имя! — рявкнул Максим. — Кто тебя послал? Говори, или сдохнешь. Считаю до двух. Раз…
— Да пошёл ты, — оскалился длинный. — Я теперь и так сдохну.
Он шевельнул челюстями и захрипел. На губах выступила пена, тело выгнулось дугой, опало.
Подбежал милиционер с наганом в руке.
— Что здесь случилось, товарищ старший майор государственной безопасности?
— Нападение, — сообщил Максим, поднимаясь и пряча вальтер в кобуру. — Этот человек в меня стрелял. Ответным огнём я его ранил. Хотел допросить, но он принял яд. Скорее всего, цианид. Так и запиши в протокол. Кто он, я не знаю, впервые вижу. Меня зовут Максим Алексеевич Седых. Слыхал о таком?
— Кто ж о вас не слыхал, — с уважением промолвил милиционер и тоже спрятал наган. Был милиционер совсем молоденьким, чистый птенец. Румянец во всю щёку и пушок над верхней губой, который очень старался, но всё никак не мог стать похожим на усы. — Что мне делать, товарищ старший майор государственной безопасности?
— Как — что? Оформляй всё по правилам, вызывай оперов из МУРа, всё как положено. Вечером пусть мне следак позвонит, я приеду, дам показания. Вот телефон, — Максим протянул ошарашенному милиционеру визитную карточку. На маленьком белом куске картона было красиво напечатано «Седых Максим Алексеевич. СМЕРШ. Чрезвычайный комиссар по особым поручениям». И номер служебного телефона.
— Х-хорошо, — кивнул милиционер. — Простите, кто пусть позвонит?
— Следак, — пояснил Максим. — Следователь. Не тормози, рядовой, эдак тебе до лейтенанта долго расти придётся. Всё, действуй, а я поехал. Времени нет совершенно.
По требованию НКВД МУР передал это дело следователям-нквдэшникам, но тем удалось выяснить только личность нападавшего.
Им оказался прожжённый бандит-уголовник, вышедший недавно на свободу. Дальше все ниточки обрывались.
Даже личное вмешательство Берия не помогло. Следователи только разводили руками и приводили неопровержимые доводы, что дело тухлое. Его явно готовил профессионал высокого класса, зацепиться было не за что. Уголовник-рецидивист по кличке Вова Длинный не имел семьи, а из его немногочисленных корешей и подельников ничего вытянуть не удалось. Судя по всему, они действительно ничего не знали. Даже допросы с пристрастием не помогли.
След, ведущий от ППШа, тоже никуда не привёл. Оружие пропало ещё семь месяцев назад, когда немцы начисто разбомбили склад в Подмосковье. Его списали, и вот теперь оно неожиданно всплыло.
Сгоряча Лаврентий Павлович чуть было не разжаловал следователей, но вмешался Максим.
— По-моему, мы делаем ошибку, Лаврентий Павлович, — сказал он могущественному наркому.
— Какую? — недовольно осведомился Берия.
— Зря мы поручили это дело нашей конторе. Нужно вернуть его в МУР. Тот следак, муровец, который его начинал, показался мне толковым и опытным.
Берия задумался.
— Считаешь, нашим опыта не хватает?
— Возможно, специфического опыта. Нападавший был уголовником, рецидивистом. Кому как не МУРу разбираться в этом контингенте?
Берия повертел в пальцах карандаш, бросил на стол.
— Ладно, — согласился. — Попробуем по-твоему. В конце концов, ты почти никогда не ошибаешься. Пусть дело возьмёт МУР. Как, говоришь, фамилия того следователя?
— Я не говорил. Житинёв. Андрей Егорович Житинёв.
[1] Образ действия (лат.)