Страница 21 из 72
— Не будет никакой смерти, — успокоил его Максим. — Я же сказал, что прибыл сюда, чтобы излечить вас.
— Одну минуту, — подал голос Черчилль. — Вы сказали «в моей реальности». То есть, сейчас мы в другой реальности?
— Разумеется, — подтвердил Максим. — Моё появление в прошлом оказало столь сильное воздействие, что возникла новая реальность. Или можно сказать, что реальности разделились, как делятся клетки… Но это долгий разговор.
— А когда умру я? — спросил Черчилль.
— Вы уверены, что хотите это знать?
— Да, — подтвердил премьер-министр Великобритании. — Уверен.
— Сейчас вам шестьдесят восемь лет и, несмотря на вредные привычки, вы относительно здоровый человек, — сказал Максим. — Благодарите за это своих родителей и предков. Хорошая генетика. В моей реальности вы проживёте ещё двадцать три года и умрёте в 1965 году.
— Девяносто один год, — быстро посчитал Черчилль и пыхнул сигарой. — Неплохо. Но, не скрою, хотелось бы подольше.
— От вас зависит, — улыбнулся Максим. — У меня большие полномочия и свобода действий. Но вернёмся к господину Рузвельту. Он первый в очереди.
— Согласен, — сказал Черчилль и сделал глоток коньяка.
— Каким образом вы собираетесь меня исцелить? — спросил Рузвельт.
Максим рассказал о медицинских наноботах, которые, будучи введены в кровь человека, начинают творить настоящие чудеса.
— Как я понимаю, товарищ Сталин уже живёт с этими вашими наноботами? — осведомился Рузвельт.
— Правильно понимаете, — весело ответил Максим. — Можете ему позвонить и спросить о результатах.
— Не нужно, — сказал Рузвельт. — Я вам верю. Только один вопрос. Что взамен?
— Кажется, я догадываюсь, — сказал Черчилль. — Вам нужен Второй фронт и как можно скорее.
— И снова в точку, — сказал Максим. — Но не только это.
— А что ещё? — спросил Рузвельт.
— Отказ от антисоветской политики и вражды с Советским Союзом в будущем, после нашей победы. Сразу должен сказать, что это самый лёгкий пункт договора.
— Потому что после войны Россия настолько вырвется вперёд в научно-техническом и, соответственно, развитии, что нам её уже не догнать? — догадался Черчилль.
— Именно так, — подтвердил Максим. — Однако мы готовы поделиться некоторыми техническими и научными достижениями и со своей стороны обещаем отказаться от идеи утверждениясоциалистического строя во всём мире. Достаточно одной Европы. Да и то не всей. Вся Восточная плюс побеждённая Германия. Больше нам не нужно.
— Ого! — воскликнул Черчилль. — Не великоват ли кусок?
— В самый раз, — сказал Максим. — Нам нужны гарантии. Вот Восточная Европа с Германией и станут надёжным щитом на будущее.
Начался спор и торговля. В конце концов, сошлись на том, что Второй фронт союзники откроют, самое позднее, в мае следующего года. Что касается контроля над Европой, то этот вопрос можно обсудить позже. По результатам наступления Красной армии, а также союзнических сил в Нормандии (про высадку в Нормандии подсказал Максим, и все согласились, что это, возможно, лучший вариант).
— А что насчёт паритета? — спросил Максим.
— Согласны, — ответил Рузвельт. — Мы не трогаем вас, а вы нас. Это справедливо.
— И ещё, — вставил Черчилль. — Я тут подумал и решил, что мне тоже не помешают ваши волшебные наноботы. Если, конечно, это возможно.
— Возможно, господин премьер-министр, — сказал Максим. — Всё возможно, когда люди друг друга понимают.
И подмигнул.
[1] Усътворити (древнеславянский) — сотворить, сделать, устроить.
[2] Прозвище Сталина среди лидеров стран-союзниц.