Страница 16 из 72
Глава шестая
Максим поднял к глазам бинокль.
Луг с тропинкой слегка понижался в сторону Чёрной речки и на другом берегу он разглядел группу немецких военных. Среди них выделялся среднего роста пленный в потёртой советской шинели без знаков различия, заросший чёрной недельной щетиной.
Яков Сталин, Максим узнал его по фото.
Или человек, похожий на сына Сталина как брат-близнец.
Справа от него, почти вплотную, стоял человек в форме группенфюрера СС и с биноклем у глаз.
Мюллер.
Тут же виднелся и немецкий радист с рацией.
Максим протянул руку назад:
— Тангету!
Радист передал ему тангету.
— Это Максим Седых. Группенфюрера мне. Приём.
Он увидел какМюллер убрал бинокль, взял тангету.
— Мюллер на связи. Приём.
— Разговор записывается, Генрих? Приём.
— А ты как думаешь? Конечно. Приём.
Не помню, чтобы мы переходили на «ты», подумал Максим. Но пусть будет так. Наверное Мюллер считает, что таким образом сделает наши переговоры более доверительными.
— Значит, почистишь запись, не мне тебя учить, — ответил Максим, тоже переходя на «ты». — Cлушай внимательно. Если это не Яков Сталин, всё наше дальнейшее возможное сотрудничество безоговорочно отменяется. То же самое, если где-то есть третий снайпер, и он выстрелит. Я успею увернуться от пули, можешь мне поверить, но самим фактом выстрела ты подпишешь себе приговор. Приём.
— Я не люблю угроз, Макс. Приём.
— Это не угроза. Это предложение. Умный поймёт. А ты умный, я знаю. Приём.
— Яков Джугашвили настоящий. Третьего снайпера нет. Я рискую карьерой, но его нет. Даю слово. Приём.
— Тогда мы выдвигаемся.
Максим дал знак Судоплатову. Тот — конвойным. Эван фон Клейст и Фридрих Зикст двинулись вперёд по тропинке.
Навстречу им в окружении конвойных пошёл Яков Джугашвили.
Они встретились на мосту.
Яков прошёл дальше, тут же был окружён своими и уведён.
То же самое произошло с Клейстом и Зикстом.
Группа советских солдат с Яковом посередине приближалась.
Максим, Судоплатов и Ян не уходили с опушки, дожидаясь их.
Максим снова поднял бинокль к глазам. Увидел Мюллера, который точно так же стоял за мостом с биноклем у глаз. Рядом — группа военных.
Максим поднял руку.
Мюллер поднял руку в ответ.
Вижу, мол.
Казалось бы, всё в порядке, но что-то не давало Максиму покоя.
Неужто группенфюрер СС так просто отступился?
Даже не так. Он-то, может быть, и сдержал слово. Но нет ли кого-то, кто подстраховывает Мюллера? Негласно. Тот же Вильгельм Крихбаум. Он вполне мог получить тайное распоряжение от Гиммлера на «подстраховку». Не тот человек Гиммлер, чтобы не подстраховаться в столь важном деле…
— Вижу третьего снайпера, — доложил КИР. — Расстояние — восемьсот тридцать четыре метра.
— Картинку мне, — сказал Максим.
Перед глазами возникло изображение, переданное микродроном-разведчиком.
Снайпер, похожий на клубок веток и листьев, с обмотанным какими-то мохнатыми зелёными тряпками «маузером». Засел почти на самой верхушке мощной раскидистой липы.
А, чёрт, как чувствовал.
— Ваня, — позвал Максим, делая вид, что продолжает смотреть в бинокль.
— Здесь, — негромко ответил с дерева якут.
— Восемьсот тридцать четыре метра от нас на час дня. Раскидистая старая липа. Почти на самой вершине.
Секунда, другая.
Солдаты и Яков были уже совсем близко.
— Вижу гада, — сообщил Николаев.
— Как только я скомандую «ложись», сними его.
— Есть.
Шесть метров до Якова.
— Товарищи, — радостно улыбнулся Джугашвили, приближаясь. — Товарищи, как я рад…
— Максимальное увеличение, — скомандовал Максим КИРу.
На картинке перед его глазами немецкий снайпер уже почти выбрал свободный ход спускового крючка.
— Ложись! — заорал Максим и рванул к Якову, на ходу переходя в сверхрежим.
Немецкий снайпер выстрелил.
Павел Судоплатов и Ян Кос упали, как подкошенные.
Максим проскочил мимо солдат охраны, как мимо стоячих, и одним движением свалил Якова Джугашвили на землю.
Свистнула над головой немецкая пуля и с глухим звуком вошла в ствол дерева.
Откуда-то сверхущёлкнул выстрел — это сделал ответный ход снайпер-якут Иван Николаев.
Остроконечная пуля, выпущенная из винтовки Мосина, преодолела восемьсот тридцать четыре метра меньше, чем за секунду и вошла точно в лоб немецкому снайперу.
Немец, похожий на проросший ветками и листьями мешок, ломая ветви, полетел на землю.
— Отличный выстрел, Ваня! — Максим подхватил Якова и потащил его под защиту деревьев.
Четвёртого снайпера не было.
По дороге подхватил тангету.
— Генрих, мы жедоговаривались. Приём.
— Клянусь, это не я, — ответил Мюллер. — Буду разбираться. Приём.
— Ага. И все виновные будут наказаны? Приём.
Мюллер молчал.
— Вот то-то. Ладно, теперь ты знаешь, что эта выходка дорого вам обойдётся. Очень дорого. Пока, Генрих. Я бы посоветовал тебе себя беречь, но не думаю, что это поможет. Ни тебе, ни всем остальным.
— Подожди, Макс…
Максим оборвал связь и скомандовал радисту:
— Уходим.
Через двадцать минут Яков Джугашвили — в блиндаже Алфёрова и относительной безопасности.
— До сих пор не верю, — Яков слегка растерянно улыбался, держа двумя руками алюминиевую кружку со сладким горячим чаем и прихлёбывая из неё. — Как вам это удалось?
— Ну как, — улыбнулся Судоплатов. — Всего лишь обменяли одного старшего лейтенанта Красной Армии на двух немецких генералов. Как по мне, обмен в нашу пользу. Даже, несмотря на провокацию со стороны немцев.
— Фашистам нет веры, — сказал Яков. — Ни в чём. Убедился в этом за время плена.
— Ваш отец очень переживал за вас, — сказал Максим. — Надо позвонить в Москву и сообщить, что всё хорошо. Товарищ Алфёров, мы можем от вас это сделать?
— Ваня, — обратился Алфёров к телефонисту. — Сообрази нам связь с Москвой.
— Сделаем, товарищ генерал! — бодро ответил телефонист Ваня и закрутил ручку аппарата.
Через пять минут на другом конце провода сняли нужную трубку.
— Поскрёбышев у аппарата, — услышал Максим.
— Александр Николаевич, это Седых. Звоню с Волховского фронта. Дайте мне товарища Сталина.
Щелчок.
— Сталин слушает. Максим?
— Я, товарищ Сталин. Передаю трубку вашему сыну.
Он протянул трубку Якову.
— Поговорите с отцом.
Яков взял трубку, поднёс к уху.