Страница 14 из 72
— Это так. Но реальность в любом случае изменилась не в вашу пользу. Факты налицо. Как вам успехи вермахта на южном фронте? Воронеж взяли? А Ростов-на-Дону? И что там у нас с кавказской нефтью?
Мюллер молчал.
— Генрих, алло! Вы здесь?
— Давайте вернёмся к делу, Максим, — произнёс, наконец, группенфюрер. — Мы отвлеклись.
— Охотно. До меня донесли ваше предложение, что на обмене должен присутствовать я лично. Не скажете — зачем? Иначе, согласитесь, условие выглядит не просто странно. Подозрительно. Крайне подозрительно.
— Думаете, мы собираемся вас убить? — осведомился Мюллер.
— Не сомневаюсь, что сделали бы это при малейшей возможности, — сказал Максим. — Так зачем?
— Если я скажу, что нам нужно убедиться, что вы живы, вы поверите?
Это было неожиданно.
— Моего голоса мало?
— Мало. Голос можно подделать. К тому же, хоть вы мне и льстите, я не так много с вами общался, чтобы безошибочно определить по голосу, вы это или нет.
«Жив я или нет. Зачем им это? Если подумать, действительно необходимо знать. От этого зависит стратегия дальнейших действий. Напрямую. Моё существование — важнейший фактор в раскладах данной реальности. Согласиться?»
— А если я откажусь?
— Тогда обмен не состоится, и никто не даст гарантии, что с сыном Сталина не случится в лагере, что-нибудь непоправимое.
— Шантаж и угрозы — не лучшая тактика на переговорах.
— Обычная. Было бы, чем шантажировать. В наших руках старший сын Сталина. А в ваших всего лишь несколько генералов.
— Ну, если человек, благодаря которому год назад вы сумели совершить самое крупное окружение за всю историю войн для вас просто генерал, тогда мне возразить нечего, и на этом разговор можно заканчивать [3].
— Вы хотите закончить разговор?
— Мне показалось, что этого хотите вы.
— Я? Нет.
— Я тоже нет.
— Тогда чего же вы хотите? — спросил Мюллер.
— Мне нужны гарантии безопасности, — сказал Максим.
— Даю вам слово, что не потребую вашего присутствия непосредственно при передаче. Достаточно, если я увижу вас издалека. Лично.
— Какое расстояние вас устроит?
— Скажем, пятьсот метров.
— Что ж, цейсовская оптика — это цейсовская оптика, — сказал Максим. — Уважаю.
— Да, — сказал Мюллер. — На таком расстоянии я разгляжу вас в… бинокль.
Едва заметная пауза перед словом «бинокль» сказала Максиму о многом.
А ведь он меня предупреждает. Что ж, спасибо и учтём. Хотя я и сам уже догадался.
Договорились о том, что обмен произойдёт через неделю в районе деревни Гонтовая Липка, расположенной в Ленинградской области, неподалёку от Синявино. Сама деревня — всего-то шесть дворов, из которых к концу июля сорок второго года не осталось ни одного целого, была под немцами.
Максим знал, что Гонтовая Липка и соседняя с ней, находящаяся в полукилометре, Роща Круглая, составляют единый укрепрайон, который сами немцы называют «замком к Синявинским высотам».
В прежней реальности Максима удержание немцами позиций в Гонтовой Липке и Роще Круглой в конце августа и сентябре сорок второго года сорвало Синявинскую наступательную операцию, которая должна была прорвать блокаду Ленинграда.
Именно отсюда, из района Гонтовой Липки, силами 227-й и 28-й пехотных дивизий вермахта при поддержке танков и авиации был нанесён удар, перерезавший единственную линию снабжения Волховского фронта.
В этой реальности, после поражения на юге, Гитлер ещё больше возжелал взятия Ленинграда.
Для этого группа армий «Север» была усилена 11-й армией генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна, переброшенной из-под Севастополя, а также тяжёлой артиллерией и авиацией. Операция Nordlicht («Северное сияние») оставалась такой же актуальной, как и в прежней реальности Максима, и, по данным разведки, должна была начаться примерно в те же сроки — в конце августа сорок второго года.
Только на этот раз, благодаря Максиму, советское командование было гораздо лучше подготовлено и осведомлено о немецких планах. Одно только знание о переброшенной 11-й армии Манштейна и других подкреплениях, давало большое преимущество. Которое, вкупе с переброшенными с юга, отлично вооружёнными, подготовленными и оснащёнными резервами становилось колоссальным.
Одни кевларовые бронежилеты и гранатомёты, начавшие массово поступать в войска, намного повышали боеспособность советских армий и дивизий, а новые «тридцатьчетвёрки» с комбинированной бронёй и усиленной огневой мощью, модернизированные «катюши» и другие «сюрпризы» должны были кардинально изменить результаты Синявинской операции. Не в пользу немцев.
Блиндаж командира шестого стрелкового гвардейского корпуса генерал-майора Алфёрова Ивана Прокопьевича был сооружён на совесть — ни один снаряд не пробьёт. Разве что прямое попадание авиабомбы, да и то не всякой.
Они прибыли в расположение шестого корпуса меньше часа назад и сразу же направились сюда.
Они — это Максим со всей своей уже привычной командой (Ян Кос, Муса Герсамия, Иван Николаев) и Павел Судоплатов со взводом специально обученных бойцов-нквдэшников и не менее обученными конвойными, сопровождавшими пленных: генерал-полковника Эвальда фон Клейста и генерал-майора Фридриха Зикста.
— Войдите! — раздался басовитый голос из-за дверей.
Максим и Павел Судоплатов вошли. Кос, Герсамия, Николаев и бойцы Судоплатова остались снаружи.
Крепкий, широколицый и высоколобый генерал-майор поднялся из-за дощатого стола с расстеленной на нём картой, приветствуя вошедших. Здесь же, в углу блиндажа, располагались телефонист с полевым телефоном и сержант-ординарец.
Поздоровались, расселись у стола.
— Чаю? — спросил командир корпуса. — Или, может быть, чего-нибудь покрепче?
— Отставить покрепче, товарищ генерал-майор, — сказал Максим. — Наше дело требует абсолютно трезвой головы.
— Понимаю, — сказал Алфёров. — Сам не люблю. Но предложить гостям должен был.
Предыдущий командующий корпусом генерал-майор Бияков был снят с должности неделю назад, и вместо него поставлен Алфёров. Это случилось, в том числе, благодаря Максиму, которому были известны склонность Биякова к крепким спиртным напиткам и его серьёзнейшие тактические ошибки в предстоящей Синявинской операции.
В этой реальности Максим старался играть на опережение.
— Что у нас? — спросил Максим. — Показывайте.
Они придвинулись к карте.