Страница 99 из 138
В городе Аахене, в одном из конфискованных оккупационными властями зданий, в похожей на замок «Вилле Люттиц» французская разведслужба обосновала школу подготовки агентов. В нее отбирались курсанты, подразделявшиеся по уровню умственного развития и способностям на несколько групп. Низшей ступенью были «обманщики», направлявшиеся для агентурной работы в профсоюзы и рабочие организации. Для промышленного и экономического шпионажа готовили «провокаторов». Агентов, внедрявшихся в германскую армию, называли «вербовщиками», среди них было много женщин. «Агенты-многостаночники» работали групповодами или доверенными лицами по особым поручениям. «Шпион-фикс» с постоянным местом жительства отвечал за определенный город или село и должен был собирать сведения о положении и людях в данном районе. Высшей ступенью считались «трафиканты» — солидные агенты-путешественники, выполнявшие задания по добыче секретных сведений и документов по политическим, военным и промышленным вопросам.
В выборе методов шпионажа французы не брезговали инспирацией фальшивых доносов и объявлений в прессе. Как рассказывает в газете «Нахтаусгабе» (май 1920 г.) английский капитан — переводчик Вивиан Стрэндерс, «агентура помещала заметки с вымышленными данными для того, чтобы офицеры Контрольной комиссии получали доступ на то или иное предприятие, секреты которого представляли интерес для промышленности Антанты. Мне как переводчику все эти посещения были известны. Я также знал тексты фальшивых сообщений».
В книге «Тайные силы» Николаи с негодованием отмечает: «О том, насколько тупым стал народ, свидетельствует отсутствие всеобщего страха перед шпионами. Усиливающаяся безработица и нужда порождают людей, из-за корыстных целей отдающих себя в распоряжение противника. Нет такого глупого мошенничества, в которое бы в Германии не поверили. Благодаря этому разведке легко провоцировать и вызывать желательные для ее политических целей явления. Указанные обстоятельства, как бы это ни было печально, складываются в пользу Франции. Все больше лиц, потерпевших крушение в Германии, обращается в Иностранный легион. Среди них находятся и образованные люди, и выходцы из привилегированных слоев. Франция организовала вдоль границы в оккупированной области 10 сборных пунктов и превратила Грис-гейм в их центр. Тех, кто может быть использован для шпионажа, освидетельствуюший врач признает непригодным для легиона. Так как здесь имеют дело по большей части с отчаявшимися элементами, французская разведка черпает среди них людей для крупных предприятий в Германии. Повсюду во французской разведке находятся эльзас-лотарингцы — как в качестве агентов, так и на руководящих постах. Этой армии шпиков и агентов, которую Франция, благодаря своей дорогой валюте, может содержать в Германии за небольшие деньги, противостоит лишенная почти всяких средств германская контрразведка». Поскольку французы «принимают на службу всех агентов без испытания, работающая в ней уличная сволочь оказывает нужные Франции услуги. Она доставляет выдуманные сведения и остается безнаказанной в случае поимки. Примером служит случай подделывателя документов Анспаха», — с возмущением добавляет он.
Роль главного координатора функционирования агентурных сетей выполнял бывший начальник французской разведки генерал Дюпон, являвшийся официально председателем Контрольной наблюдательно комиссии Антанты за соблюдением Версальского договора. К нему стекался весь поток информации от многочисленных агентов с мест, французской военной разведки, действовавшей под руководством Верховного командования оккупационными войсками в городе Майнце. Начальником разведывательного пункта там был старший лейтенант Томас, которого Дюпон хорошо знал по совместной работе во Втором разведывательном бюро в годы войны. Фактически французы проводили в Германии тотальную разведку, охватывающую все стороны жизнедеятельности немцев: военную, политическую, экономическую, общественную.
Николаи приводит статистику судебных решений по шпионским делам за 1919–1923 гг., указывающих на «обширность французской разведки в Германии»: 1919 г. — 34 приговора, осужденных — 88 человек; 1920 г. — 103 и 171; 1921 г. — 225 и 419; 1922 — 175 и 241; 1923 г. — 211 судебных решений, осужденных — 293 человека. «Почти все осужденные — немцы. Встречающиеся среди них иностранцы являются французами, швейцарцами и чехами. С 1920 г. можно уже доказать, что французская разведка пустила корни и в рейхсвере. В этом году было осуждено по 5 процессам 6 членов рейхсвера, а в 1921 — по 13 процессам уже 19 его членов. В 1923 г. впервые находятся среди осужденных шесть человек, служащих в охранной полиции. Судебные наказания обнаруживают не усиление приговоров за причиненный Германии вред, а, наоборот, скорее смягченное к преступникам отношение, вероятно потому, что число шпионских преступлений увеличивается, и судьи к ним привыкают. Строго судит лишь народный суд в Мюнхене».
Немецкий исследователь спецслужб Хейнер Эмде в книге «Предательство и шпионаж в Германии» приводит такой эпизод: «14 февраля 1924 г. в Германии было арестовано 24 французских шпиона, все без исключения — немецкие граждане. Двоим эльзасцам удалось бежать во Францию. Роберт Армо, капитан французского Генерального штаба и руководитель французского пункта секретной службы в Брюсселе, во время ареста имел при себе список с именами и адресами 26 агентов в Германии — непростительное легкомыслие для профессионала секретной службы. Армо подписывал именем “Вейнгертнер” письма, адресованные немецким солдатам, которые были намечены к вербовке. Одно из таким писем приземлилось в отделении политической полиции, ответственной за контрразведывательные мероприятия. Комиссар взял на себя роль “старшины Кналя” и заманил французского сотрудника спецслужбы на территорию Германии. В марте 1924 г. Армо был приговорен к 12 годам каторжной тюрьмы. В приговоре говорилось: “Армо выполнял свой долг, находясь на службе у своего правительства”, а “главными предателями являются его агенты — немцы, которые предали свою Родину за ‘презренный металл’”».