Страница 97 из 138
Занимаясь обработкой архива, написанием книг, совершая зарубежные поездки с чтением докладов, Николаи постоянно «оставался в мире идей разведслужбы», следил за перестройкой военной разведки на мирные рельсы. Если власти не желали иметь с ним каких-либо дел, то коллеги по службе в Генштабе армии часто обращались к бывшему начальнику за советом: «Я охотно выслушивал многих, пришедших ко мне за советом и помощью, никогда не отклоняясь от избранного мною пути к мирному строительству немецкого народа, — констатирует Николаи в рукописи. — Несмотря на мои большие и влиятельные связи, нигде как будто не пытались предложить мне почетного места, руководящую должность по другой профессии… После Версальского мирного договора Германии была запрещена разведывательная служба… В результате оккупации Западной Германии и создания “Интернациональной союзной наблюдательной комиссии”, во главе которой стал бывший начальник французской разведки генерал Дюпон, вести разведку стало бессмысленно».
Чтобы обойти запретительные положения Версальского договора, Николаи советует создать в Генштабе отдел «Абвер» (Abwehr — зашита), будто речь идет о чисто оборонительной структуре против деятельности иностранных разведок и шпионажа. В рамках этого отдела можно будет впоследствии образовать отделение с разведывательными задачами. Впрочем, Версальский договор предписывал реформирование не только разведки, но и Генерального штаба, который начал действовать под названием Войсковое управление министерства рейхсвера. Когда в январе 1921 г. была сформирована стотысячная армия, разрешенная Германии условиями Версаля, секция «Абвер» вошла в состав военно-стратегического отдела Войскового управления. Ее руководителем назначили, по рекомендации Николаи, майора Гемппа (потом генерал-майор).
Обращаясь к событиям послевоенного реформирования Генштаба и разведки, Николаи вспоминал: «После Версальского мира все были согласны в одном: для ведения всякой внешней политики необходима власть. Только в то время как руководство армии оставалось вне внутриполитической суматохи, стали возможны практические предпосылки для усиления армии. Только в связи с этим разрешили руководству армии создать военную разведку и контрразведку. Это было, кажется, в 1923 г., когда я заметил, что и здесь была в полном ходу перестройка. К руководству армией были вновь привлечены офицеры отдела III Б после службы их на войне. Преимущественно это были офицеры разведки и контрразведки с опытом довоенных лет. Абсолютная сдержанность, проявленная ко мне Гемппом, была его долгом. Для того немногого, что он мог делать, опыт его был вполне достаточным. Еще до войны он работал в отделе III Б в должности начальника по Восточной Пруссии. Было бы плохим признаком для его образования, полученного им в мирное время и во время войны, если бы он первым пришел ко мне в поисках помощи и поддержки. Я не знаю, как он организовал новую разведку и какие денежные средства имелись для этого в его распоряжении. Я полагаю, что они, как и до войны, были очень ограничены на основании того же недоверия кругов, осуществляющих контроль за внутриполитическими злоупотреблениями. Сверх того, они находились еще под каким-то парламентским контролем. Когда мы случайно встречались, я никогда не спрашивал его о служебных делах, чтобы не создавать впечатления о моем вмешательстве».
Как опытный профессионал отставной начальник разведки хорошо сознавал, что его открытое вмешательство в процесс реформирования разведывательной службы могло навредить Гемппу, который, в свою очередь, тоже понимал это, правильно оценивая сложившуюся ситуацию. Он знал, что его бывший шеф находится под пристальным наблюдением недоброжелателей и новых властей. Но Николаи, конечно же, лукавит, говоря, что не знал, как Гемпп «организовал новую разведку». В рукописи он сам признается: «Ко мне неоднократно приходили офицеры из его отдела, знавшие меня по мировой войне, с жалобой на то, что он (Гемпп) недостаточно отважен. Я отказывался от суждений. И если он обуздывал нетерпеливых и безответственных, то это было правильно. Непосредственно на глазах врага и подозрений со стороны руководящих политических сид собственной страны разведслужба не многого может достигнуть. В противоположность этому полагаю, что разведка имела богатую добычу. Урожай, против которого я предостерегал в моей книге, всходил. Я считаю само собой понятным, что враг с самого начала был осведомлен об усилении вооруженных сил. Позднее он молча еще больше терпел такое развитие. Может быть, он был совершенно прав, что Германия вновь вооружалась, нарушая законы. Это происходило потому, что война была окончена только на Западе, но не на Востоке. Я также считаю само собой понятным, что враг был хорошо осведомлен о создании новой разведки в Германии».
Как видим, бывший шеф отдела III Б одобрял «абсолютную сдержанность» Гемппа по отношению к нему, его разумные мероприятия по реформированию разведки и созданию отдела «Абвер». Кадровый немецкий разведчик, автор книги «Абвер — щит и меч III рейха» Г. Бухгайт, характеризуя ситуацию вокруг «военной разведки в тени Версаля», пишет: «По складу характера майор Гемпп был сильной личностью. Пользуясь своим опытом и основательным знанием материала, он сумел взять многое из наработанного в прежней службе разведки как в техническом, так и методическом плане. Однако в тех трудных условиях, в котором находился тогда молодой рейхсвер, многое нужно было начинать заново, ибо предпосылки, позволявшие работать отделу III Б в Большом Генеральном штабе, исчезли или изменились в той же степени, как и вся военная и политическая обстановка. Новую тайную военную службу следовало поначалу держать в достаточно скромных, малозаметных рамках. Поэтому абвер тогда насчитывал всего 2–3 офицеров Генерального штаба и примерно 5–7 вольнонаемных сотрудников, которых можно было уволить в любое время, и несколько писарей».