Страница 81 из 138
К вышеуказанной инструкции приложены «правила вознаграждения за службу в организации»: «Наивысшим подвигом признается успешное доказанное выполнение поставленной задачи, соединенное с самопожертвованием. К таковым относятся: уничтожение интендантских складов, казарм, арсеналов, военного судна, железнодорожного моста. Помимо представления такого лица начальником организации к почетной награде через германского посланника в Пекине, ему же на месте выдается денежное вознаграждение от 30 000 и более марок. Тот, кто обезвредит важного русского генерала, воспользовавшись для этого услугами другого русского гражданина, получает от начальника 5000 марок. За успешное ведение агитации, помимо возмещения расходов, получают 2000 марок. Доставивший секретные сведения о русских и японских войсках, а также о перевозке боеприпасов и пр. получает вознаграждение от 4000 и более марок».
Как видим, эта организация являлась универсальным предприятием германской разведки, занимавшимся всеми видами шпионажа: агитацией, пропагандой, диверсиями, сбором секретной информации. Руководителями и инструкторами такого рода организациями, как правило, были немецкие офицеры службы Николаи. Так, например, упомянутый выше Альберс Карл Фердинанд, корабельный маклер из Гамбурга, совладелец фирмы «Кунст и Альберс» во Владивостоке, участвовал в организации взрывов союзных пароходов в Шанхае и мостов на Уссурийской, Китайско-Восточной и Сибирской железных дорогах. Когда одна из попыток диверсии потерпела неудачу, Альберс уехал в Швецию, откуда продолжал заниматься разведкой против России. В Сибирь с целью взрыва железнодорожных мостов был командирован финн Лембум, произведший перед тем взрыв на фабрике «Сименс и Шуккерт» в Петербурге.
Николаи создал такую широкомасштабную агентурную сеть, что она охватывала все стороны внутренней и внешней политики России. Организационно ее можно разделить на три части: I. Сеть возможного театра военных действий; 2. Тыловая сеть, раскинутая по всей российской территории, с концентрацией в наиболее важных пунктах и учреждениях; 3. Сеть, ведущая разведку против России с территории третьих стран. Основной центр тыловой сети находился в Петербурге. Оттуда шли разветвления по всем важным стратегическим направлениям жизнедеятельности России. В Петербурге германская разведка имела агентов, доверенных лиц и особых информаторов во всех правительственных объектах, кругах и салонах, более или менее важных в военном, политическом, экономическом отношениях. Она располагала ценными связями в окружении царского двора. Все эти связи и агенты являлись источником самой достоверной и исчерпывающей информации.
После Октябрьской революции и Брестского мира в военных действиях, по словам Николаи, «создалось новое положение». На Восточном фронте разведка была озабочена «недопуском большевизма к границам Германии», на Западном — сбором информации о подготовке армий Антанты к «решающим боям». Перебросив с Восточного фронта 70 дивизий, командование германских войск 21 марта 1918 г. отдало приказ о наступлении в Пикардии. Оборона противника была прорвана на глубину 60 км, но союзники своевременно ввели в бой резервные дивизии и прорыв был ликвидирован. Более того, армии Антанты отбросили немцев на прежние позиции. Потери германских войск составили около 230 тысяч.
Обстоятельства этого сражения Николаи в книге «Тайные силы» отображает так: «21 марта 1918 г., когда началось германское наступление, в тылу находилось 16 английских и 35 французских дивизий. Они были распределены по всему фронту. Неприятель ожидал нападения, но не знал, где оно произойдет. Части эти на неприятельской стороне представляли из себя резервы, но не сплоченную резервную армию. Разведка установила, что к началу апреля все, за исключением одной английской дивизии, а к середине мая и все французские резервы, за исключением двух дивизий, были выведены на фронт. Одновременно разведка сообщила, что противник оттянул дивизии от спокойных фронтов и что к середине мая он имел в резерве 40 свежих французских дивизий, в то время как англичане оставались почти совсем без резервов. Этот второй резерв был постепенно использован во время второго германского наступления в мае и июне 1918 г. К середине июня в резерве оставалось не больше десяти боеспособных французских дивизий. Благодаря притоку американских и итальянских дивизий и пополнению выведенных из боя французских дивизий число их к началу июля возросло приблизительно до 30. К этому же времени англичане также создали резерв в 18 дивизий. Теперь эти резервы были более концентрированными, нежели в марте этого года. Расположение их было известно. Таким образом, ни французское наступление 18 июля при Вилле-Котре, ни английское 8 августа не было неожиданным. Неожиданной оказалась только неустойчивость многих германских войсковых частей. В последовавших затем боях неприятельские части снова сильно растаяли, так что к концу сентября, когда германское Верховное командование потребовало перемирия, в тылу у неприятеля не было уже ни значительных резервов, ни тем более большой резервной армии, с помощью которой маршал Фош будто бы нанес последний решающий удар. Вернее будет сказать, что он шел на решающий фронт, а еще вернее, что он давил на фронт, опоры которого на родине рушились». И далее уточняет: «На вполне осведомленного противника германское наступление натолкнулось впервые в середине июля 1918 г. под Реймсом. Несчастные последствия этого доказали как всю важность сохранения в тайне намерений командования, так одновременно и всю пользу успешной разведки. Источники, по которым неприятель был в этом случае осведомлен, с немецкой стороны выяснены быть уже не могли. Кажется, однако, что и в данном случае неприятель был обязан этим сведениям не своему шпионажу, а показаниям военнопленных немцев. С другой стороны, следует констатировать, что германское Верховное командование нив одном важном случае не было захвачено событиями врасплох».
В этом подробном изложении Николаи дает ясно понять: разведка свою задачу выполнила, представила командованию точные сведения о расстановке сил противника, его резервов, своевременно предупреждала о готовящихся наступлениях. Поражение германской армии он объясняет «неожиданной неустойчивостью войсковых частей» и «рушившимися опорами» власти в Берлине.