Страница 78 из 138
После февральского переворота в Петербурге, породившего иллюзию выхода России из войны и достижения достойного мира для Германии, «русский фактор» приобретает особое значение. Агенты докладывали Николаи, что «революционные искры» этого переворота уже тлеют в Германии и грозят пожаром социалистической революции в Европе. В западной прессе появились статьи о сотрудничестве немецких государственных органов с большевиками. Этот тезис подкреплялся обнародованными Временным правительством Керенского материалами «о преступных связях большевиков с германским Генеральным штабом». Русские газеты публиковали перехваченную переписку Парвуса с Берлином, Ганецкого с Парвусом, Ленина с Ганецким о том, на каких условиях Германия согласилась пропустить вагон с большевиками через свою территорию в Россию. В этих статьях Ленина и его соратников называют «пассажирами германского военного поезда, мешающими армии защищать Россию». «Петроградская газета», в частности, хлестко писала: «Ленин и его шайка — заведомые немецкие шпионы, посланные кайзером в Россию для нанесения революции отравленного удара ножом в спину». Политики, общественные деятели, солдаты требовали ареста Ленина. Матросы Балтийского флотского экипажа приняли резолюцию, напечатанную во всех столичных газетах: «Узнав, что господин Ленин вернулся к нам в Россию с соизволения его величества императора германского и короля прусского, мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петроград. Если бы знали, какими путями он попал к нам, то вместо торжественных криков “ура” раздались бы наши негодующие возгласы: “Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал!”». Негодующая антигерманская пропаганда принимала в России небывалый размах.
Николаи в книге «Тайные силы» пишет: «При правительстве Керенского началась среди русских войск враждебная немцам пропаганда. Ей стали служить старые известные революционеры, как Плеханов, Амфитеатров и знаменитая Брешко-Брешковская. Словом и пером работали они в войсках за продолжение войны. Каждый произносивший слово “мир” клеймился немедленно как продажный немецкий агент. Благоразумно замалчивалось, что русская кровь должна и дальше проливаться за чужие цели. Успехи этой пропаганды выявились очень скоро. Через шесть недель после революции армия была в руках нового правительства, и пленные были настроены определенно враждебно по отношению к Германии. Вновь ожила их уверенность в победе. Переговоры, которые велись во время этой революции со многими высшими командными властями русской армии, в том числе с главнокомандующим Северным фронтом генералом от кавалерии Драго-мировым, и ставили себе целью помешать этой перемене, остались безрезультатными. В качестве контрреволюционного учреждения русская разведка была как таковая сначала во время мартовской революции упразднена. Место разведки заняла самая ярая пропаганда, приведшая разведслужбу к частому с ней соприкосновению. Ежедневные сношения между фронтами привели к тому, что немцы знали обо всех переменах на русской стороне. Поэтому и наступление Керенского не застало их неподготовленными». В рукописи добавляет: «Дружественное отношение к Германии изменилось с приходом к власти правительства Керенского. Ответ гласил теперь: Германия хотела продолжения войны. Военнопленные несут в свои страны в большом масштабе то, что хотят выяснить шпионы и агенты. Недоставало времени для организации их опроса…»
Упоминаемое «наступление Керенского» произошло в июне 1917 г. Действуя против австро-венгерских войск, армия генерала Корнилова прорвала оборону противника, захватила семь тысяч пленных и почти полсотни орудий, но потом попала под фланговый удар и покатилась назад. В результате была оставлена Галиция. В Киеве создается Центральная Рада. Общие потери русской армии превысили 150 тысяч человек.
Австрийцы и подоспевшие им на помощь немцы не стали добивать отступающие русские части: вместо пулеметов они выставили… духовые оркестры, которые во всю мощь заиграли вальсы, польки и камаринскую. Услышав родную мелодию, солдаты побросали винтовки и пошли брататься, в русской армии учащаются случаи массового дезертирства. Боевые действия на Восточном фронте фактически прекратились, и Людендорф смог перебросить 70 дивизий на Западный фронт.
Таким образом, операция по выводу России из войны путем переброски в страну «большевиков-пораженцев» во главе с Лениным достигла своей цели. «Помогая Ленину проехать в Россию, наше правительство принимало на себя особую ответственность, — отмечает Людендорф в своем дневнике. — С военной точки зрения это предприятие было оправданно. Россию было нужно повалить».
В военном отношении Восточный фронт утратил для Германии свое значение, но для разведки российское направление по-прежнему оставалось актуальным. Надо было поддерживать большевиков в борьбе за власть в Петербурге, финансировать их революционную пропаганду. Агент Парвус работал «не покладая рук». Он знал, куда направлять деньги на дело революции; запрашивал у немцев очередную необходимую сумму, которую они должны незамедлительно доставить для печатания брошюр, листовок; оплаты агентов. Финансовая поддержка большевиков шла через германские посольства в Стокгольме, Берне, Копенгагене, Москве, но только через доверенных лиц Парвуса, который тайно давал указания, куда и кому доставлять деньги. Поскольку тайных помощников с расширением по стране фронта большевистской пропаганды явно не хватало, Николаи направляет в Петроград еще троих агентов — Альберта Бренделя, Иосифа Рея и Тараса Крегера — с заданием дискредитировать деятельность Керенского и Милюкова, пресекать перенос большевистской революционной пропаганды в Германию.