Страница 43 из 138
В архиве Николаи сохранилось несколько писем Э. Шрагмюллер к своему начальнику. 2 ноября 1935 г. «фрау доктор» выражает соболезнование в связи с кончиной матери Николаи: «Высокоуважаемый дорогой господин полковник! Вновь вы вынуждены быть у смертного одра (27 ноября 1934 г. умерла жена Николаи. — Е.Г.), вновь у вас отобран дорогой, незаменимый человек, и вновь у вас печальные заботы, и снова горе выпало на вашу долю. Перед тем как я получила ваши дорогие строки из Нордхаузена с печальным известием о самочувствии вашей матери, я вспомнила о вас, словно чувствовала, что вас ожидает несчастье и что вы опять переживете нечто тяжелое. У меня нет слов утешения. Я знаю, как искренне вы были привязаны к вашей матери, знаю, как вам была дорога она, бедный господин полковник, как вам сейчас плохо.
Я и сама с ужасом вспоминаю тот момент, когда я потеряла свою милую мамочку, хотя судьба в общем-то милостива ко мне. Я знаю, как горько детям провожать родителей в их последний путь. По-мините, дорогой господин полковник, в эти минуты Ма и я вспоминаем о вас с самым искренним сочувствием и пожимаем безмолвно вам руку.
Дорогой господин полковник, подумайте немножко о себе самом, вы понимаете, что я под этим подразумеваю. По собственному опыту я знаю, что работа — это лучшее лекарство против душевного горя, но я все же боюсь за вас, боюсь, что вы слишком далеко зайдете и не будете давать себе никакой пощады в работе. А вы должны сохранить себя для своих детей и внуков, они нуждаются в отце и дедушке и будут нуждаться еще многие и многие годы, и еще есть немало других людей, которым вы тоже нужны, об этих людях вы также должны подумать, если начнете себе во многом отказывать и только погрузитесь в работу.
Тем не менее я очень обрадовалась, когда прочитала недавно в газете о том, что вас назначают военным поверенным при посольстве Германии в США (это назначение оказалось выдумкой прессы. — Е.Г.). Правда, довольно много времени потребовалось, пока о вас вспомнили, должно быть, это и есть та деятельность, которая вам по душе, надеюсь, что вы в этой деятельности найдете удовлетворение и она не отберет у вас последние силы! А теперь я хочу вам еще раз передать самый искренний привет от Ма, мы обе знаем, сколько скорби выпало вам на этих неделях, сколько вам пришлось пережить из-за этой новой потери, которая совпала с годовщиной кончины вашей многоуважаемой жены, и мы хотим выразить вам сочувствие в связи с этим. С искренним участием, ваша Элизабет Шрагмюллер».
По тону и содержанию этого послания понимаешь, какие поистине доверительные, искренние и уважительные отношения были между этими историческими фигурами, создавшими военную разведку Германии. Как высоко ценил Николаи «фрау доктор», заботился о ней, ходатайствуя о награждении, назначении пенсии.
В конце 1914 г. был смещен со своего поста по состоянию здоровья генерал Мольтке, с которым у Николаи сложились отношения полного доверия и «свободы действий». Новым начальником Генерального штаба стал фаворит императора генерал от инфантерии Эрих фон Фалькенгайн. На положении Николаи эта смена никак не отразилась. Более того, он быстро нашел общий язык с новым начальником и даже стал его доверенным лицом. «Генерал фон Фалькенгайн, будучи военным министром, знал меня до войны на моем посту в Генеральном штабе при урегулировании секретных вопросов и также доверял мне, — отмечает Николаи в рукописи. — С моей точки зрения гениальный, опытный в международных делах и как военный министр хорошо разбирающийся во внутренней политике, он стал моим учителем в том, в чем доверял мне и обращался ко мне как начальнику разведслужбы Генштаба. Я уже сказал (выше), что он считал победу на Западе решающей и необходимой».
Фалькенгайн считал главным противником Англию и, предвидя возможное выступление на ее стороне США, рекомендовал Николаи усилить разведывательную работу против Лондона и Вашингтона. Разведывательный центр в Антверпене и школа, которыми руководила «фрау доктор», словно предвидя поручение нового начальника Генштаба, уже активно работали против Англии. Выведенные туда агенты Лиззи Вертхейм, Георг Брееков, Мари-нус Джансен, Ганс Рооз снабжали командование германской армии ценной информацией. Готовились к засылке в Англию еще трое агентов.
Англичане, будто почувствовав угрозу, существенно усилили контрразведывательную деятельность по выявлению немецкой агентуры. Им удалось обезвредить несколько агентурных сетей, арестовать более 20 шпионов противника. Одновременно английская военная разведка МИ-6 (СИС) активизировала шпионаж в Германии. Полковник Джеймс Эдмондс на заседании Объединенного комитета разведки заявил, что немцы — грозный враг, поскольку рассматривают шпионаж как законную и неотъемлемую составляющую войны. Серию военных побед Германии он объяснил в том числе эффективностью и профессионализмом ее служб военной разведки. Эдмондс полагает, что агенты немецкой разведки действуют на территории всей Британии, по одному в каждом графстве; что каждый офицер разведки контролирует нескольких платных германских агентов и предателей-британцев. В 1915 г. в контрразведывательной службе МИ-5 был создан отдел Д для борьбы с финансируемой Германией подрывной деятельностью в Британской империи. Для прикрытия новый отдел, возглавляемый офицером Фрэнком Холлом, носил название «Центральное бюро спецопераций». Основной задачей 19 служащих бюро являлось проведение визовых проверок граждан, путешествующих по империи, и обеспечение колониальных правительств информацией об известных и предполагаемых немецких шпионах.
Противоборство английских и германских спецслужб особенно обострилось, когда союзники объявили блокаду Германии, а та, в свою очередь, объявила блокаду Англии. Германские подводные лодки разбойничали на море, топя беззащитные торговые и пассажирские суда. Особое возмущение английской общественности вызвало потопление в 1915 г. германской подводной лодкой «U-20» английского трансатлантического лайнера «Лузитания», на котором погибло 1198 человек, в том числе 115 американцев. В Англии набирала силу германофобия и шпиономания. Контрразведчики МИ-5 в сотрудничестве с министерством внутренних дел, основываясь на вступившем в силу законе о регистрации иностранцев, интернировали 32 тысячи «враждебных иностранцев», большей частью — немцев; около двухсот германских агентов были задержаны.