Страница 42 из 138
Лейтенант Элизабет Шрагмюллер не только обучала и готовила в школе офицеров разведки, но и занималась практической разведкой, осуществляя заброску агентов в Англию, Испанию, Францию. К числу таких агентов принадлежали выпускники школы Лиззи Вертхейм и Георг Брееков, посланные с разведывательным заданием в Англию. Брееков работал под именем Реджинальда Роланда. Им удалось добыть важные сведения о применении англичанами нового для того времени секретного оружия — танков. На основе этих данных начальнику германского Генштаба был направлен специальный рапорт с подробным описанием устройства и вооружения нового военного изобретения. Но технические советники в Генштабе посчитали эти сведения неправдоподобными и не заслуживающими внимания, что явилось фатальной ошибкой. В результате появление танков на полях сражений оказалось для немецких войск полной неожиданностью, стоило им огромных жертв и во многом повернуло ход мировой войны.
Узнав о таком пренебрежительном отношении к разведывательным сведениям, Николаи подал рапорт начальнику Генштаба Фалькенгайну с просьбой разобраться в причинах столь вопиющей некомпетентности технических экспертов. По этому рапорту были достигнуты важные для разведки договоренности, которые в рукописи изложены так: «1. Наложение взысканий на руководство. Знакомство с командирами подразделений. Замещение неспособных командиров лучшими. 2. Знакомство со всеми. Узнал многое из практики работы всей разведслужбы, чего я никогда бы не узнал в письменном виде. Узнал многое о хорошем и плохом.
Всестороннее возбуждение, нелады между руководством и фронтом. 3. Протолкнул лично многое для разведслужбы, что было бы трудно сделать письменно. Представительствовать на заседаниях по делам отдела III Б». Этот прискорбный пример игнорирования секретных сведений Николаи использовал впоследствии для отстаивания своей идеи сделать «разведывательную службу самостоятельным ведомством на равных правах с другими инстанциями государственного руководства».
«Доктор Шрагмюллер изобрела несколько хитроумных кодов для передачи информации из Англии в ее штаб-квартиру, — пишет И.А. Дамаскин. — Двое из ее агентов, Маринус Джансен и Ганс Рооз, работали в Англии под видом представителей табачной фирмы “Диркс и Компания”. “Дело”, которым они занимались в задней комнате небольшого офиса в Лондоне, было организовано доктором Шрагмюллер еще до войны. У британских почтовых цензоров часто возникали подозрения относительно множества писем, которые получал этот офис, и огромных заказов на сигары. Еще более немыслимым было количество заказов из военно-морских портов — Портсмута, Чэтама, Девенпорта и Дувра. Эти заказы поступали к Джансену и Роозу, имевшим голландские паспорта. Затем пересылались в главный офис “Диркс и Компания” в Роттердам. Британские агенты в Голландии без особого труда установили, что роттердамская фирма являлась в действительности отделением организации доктора Шрагмюллер. Код, придуманный ею, был достаточно прост. Джансен и Рооз, к примеру, направляли телеграмму, запрашивая о высылке сигар: “10 000 Гавана”, “4000 Ротшильд”, “3000 Коронас”. Телеграмма поступала из Портсмута. Это означало, что в его гавани находятся десять миноносцев, четыре крейсера и три линкора».
Отметим, что сама «фрау доктор» в разведывательных операциях участия не принимала. Она их планировала, разрабатывала, готовила для их реализации агентов, засылаемых в страны противника. В записках о себе она объясняет это так: «Указанием шефа III Б всем офицерам разведывательной службы запрещалось личное участие в операциях в стане врага, такой же запрет распространялся и на других немецких офицеров. Этому принципу должна была следовать и часто упоминаемая в публикациях “королева шпионажа”, то есть “мадемуазель доктор”, которая никогда не использовалась как “шпионка”, никогда не засылалась за рубеж, чтобы устанавливать что-либо или добывать какую-то информацию. Ее деятельность состояла в том, чтобы так же, как и другие офицеры разведки, заниматься организацией этой службы в широких масштабах вплоть до Америки, в обеспечении необходимых связей, установлении инфраструктуры этих связей, в налаживании путей прохождения сообщений, участии в устных опросах, проверке всех полученных данных, в составлении сообщений в Главную штаб-квартиру».
Эта запись дает ясный и четкий ответ всем авторам, сочиняющим мифы о «фрейлейн доктор» как о «подручной Мата Хари, коварной шпионке кайзера», которая «соблазняет и пытает», наводит страх на всю Европу, «возглавляя крупнейшую террористическую организацию». Она никогда не выполняла шпионских заданий, не была любовницей кронпринца, не употребляла кокаина и морфия, не вела «веселую предвоенную жизнь».
Элизабет Шрагмюллер была близким, талантливым соратником Вальтера Николаи, внесла большой вклад в создание военной разведки и контрразведки, обучая и готовя кадровых офицеров службы. «По природе она особенно подходила для общения с крупными агентами. Шпионкой за рубежом, как это ложно сообщается в литературе, она никогда не была, — констатирует Николаи. — Эти крупные агенты, естественно, удивлялись, когда их инструктировала женщина, которая никогда не называла себя по имени, а представлялась обычно как “фрейлейн доктор”… Из-за того, что она сжигала себя на работе, она сильно подорвала здоровье. Она хотела самоутвердиться, чтобы стать приват-доцентом (ее очень ценил тайный советник Дилль во Фрайбурге). Несмотря на то что ее работа была известна Фалькенгайну и Людендорфу, оказалось невозможным добиться для нее Железного креста. После войны ее семья очень бедствовала, и я предпринял немало усилий, чтобы ей назначили пенсию и обеспечили поддержку через министерство обороны рейха. До самой ее смерти, последовавшей в 1940 г. в Мюнхене, я полагал, что в случае новой войны ее вновь можно привлечь к работе».