Страница 101 из 138
Отставной полковник не хотел «стоять в стороне». Он был серьезно обеспокоен отсутствием в стране твердой власти. Поэтому активно включился в национальное движение с целью поиска достойного вождя для Германии. Николаи попеременно участвует в создании и поддержке общественных и военных движений «Возрождение», «Черный рейхсвер», «Консул», «Стальной шлем», ставящих задачу возродить мощь Германии, предотвратить революцию по «российскому образцу». «По политическим убеждениям я некоторое время, и то только вначале, примыкал к немецким националистам, так как они, по моему мнению, не были фактором силы для дела восстановления. Во всех шести случаях, три из которых я припоминаю и могу изложить в данной рукописи, так называемый “центр”, находившийся, по моим убеждениям, на последнем месте, пытался втянуть меня в свою среду в целях использования моих знаний. В первом случае пытались убедить меня, что маятник отклонится сначала совсем вправо (национал-социализм), потом влево (Россия), а затем остановится на середине, чему принадлежит и мое будущее. Во втором случае были попытки примирить меня с крупным промышленником Арнольдом Рехбергом, ищущим себе политического влияния, оперировавшим крупными денежными средствами. В течение 14 дней мне угрожали атаками на меня в прессе. Я ответил им, что если Рех-берг и его приверженцы желают что-либо от меня, то они сами должны прийти ко мне, а не я к ним. Если бы Рехберг пришел, то я не принял бы его. Угрожающие атаки начались на меня со страниц венской и берлинской социал-демократической печати, и это, безусловно, было направлено на опасный путь данных кругов. В третьем и последнем случае был подосланный представитель высшего дворянства, некий принц, фамилию которого я забыл. Апеллируя к моему политическому опыту, он советовал мне идти туда, где в конечном счете решается дело, говоря при этом: “Ведь с деньгами делают все, что угодно”».
Осторожность Николаи в поисках «центра» национального движения в той «неразберихе» многочисленных союзов, партий, группировок, которая наблюдалась в расколотом германском обществе, легкообъяснима. Он понимал, что главная причина нестабильности политической обстановки, правительства заключалась в глубоком неприятии большинством немцев «позорного» Версальского договора. Чувство национального унижения стало благодатной почвой для распространения мифа о «ноябрьских предателях», заключивших договор. Этот миф широко использовался демагогами и экстремистами, требовавшими решительной борьбы против неких «тайных сил», внутренних и внешних врагов, которые привели Германию к краху. Не случайно именно в это время появляется известная фальшивка «Протоколы сионских мудрецов», призванная подтвердить, что в постигшей немцев трагедии виноваты заговорщики-евреи, иностранные агенты, преследовавшие цель поставить Германию на колени. Крайне правые националисты выдумали легенду о «ноже в спину», обвиняя все политические партии, в том числе и правящие, в «предательстве не побежденной в войне армии».
Эта провокационная агитация привела к образованию в армейской среде экстремистских, националистических объединений типа «Консул». В августе 1921 г. членами этой организации — офицерами флота Генрихом Тиллессеном и Генрихом Шульцем — был застрелен министр финансов Маттиас Эрцбергер. Военные мстили ему за «ноябрьское предательство», когда Эрцбергер как глава германской делегации подписал унизительное Компьенское соглашение о перемирии. Следующей жертвой мести «консулов» стал министр иностранных дел Вальтер Ратенау. В июне 1922 г. офицер флота Эрих Керн и инженер Герман Фишер бросили в кабриолет министра гранату, а затем раненого хладнокровно добили из автомата. В данном случае ненависть и особое отвращение националистов-антисемитов вызывало еврейское происхождение Ратенау.
Основным лозунгом экстремистов «Консула», пытавшихся «втянуть в свою среду» и Николаи, был реванш: война проиграна, потому что евреи, коммунисты, гнилая интеллигенция и предательская власть в Берлине нанесли удар в спину непобедимой германской армии; условия Версаля должны быть отвергнуты, а продажное правительство свергнуто. Николаи был принципиальным противником мятежей, путчей, иных противоправных, насильственных действий для свержения существующего строя. Поэтому он отказался участвовать в движении «Консул», считая насильственные методы его приверженцев непригодными для свержения существующего строя.
Желая повлиять на внутриполитическую обстановку, дать объективную оценку кризисным событиям, Николаи стал выступать со статьями в печати. Он осуждает правительственную чехарду, экстремизм, недопустимость насильственных способов расправ с противниками. Обращаясь к властям, пытается объяснить, что основной массе населения, его консервативному сознанию трудно сразу смириться с тем, что Веймарская республика разрушила старый, привычный порядок кайзеровской империи, казавшийся прочным и надежным. По старым добрым временам тоскуют, по его мнению, не только военные, бывшая правящая верхушка, но и широкие слои населения, потерявшие в результате кризиса, безудержной инфляции свой достаток и имущество; не воспринимают новую, малопонятную, не имеющую ничего общего со старыми временами систему ценностей. Между свободой и порядком немцы, по его словам, выбирают порядок. Ссылаясь на новую конституцию, Николаи призывает к поиску гражданского мира, сотрудничества всех классов, партий и союзов, легитимных путей смены власти.
Эти обращения находят отклик в молодежной среде, партийных кругах, армии. С предложениями о сотрудничестве на него выходят «молодежное движение Бранденбурга», профсоюзы, социал-демократы. Николаи инициирует издание газеты «Дойче форвертс» — орган умеренного национального движения. «Первым я начал внепартийное и объективное освещение политических событий на страницах национальных крупных газет империи, искаженно освещающих обстановку в стране. Посредством этого были сохранены мои многочисленные связи во всех кругах. Я не скрывал подобного моего намерения, и благодаря этому меня поддержали многие… Мне хотелось иметь влияние и среди молодежного движения. Я был избран руководителем молодежи в провинции Бранденбург, где испытал много хорошего. Но вообще я удручался слабостью руководства в стране и неспособностью преодоления старых классовых и общественных пережитков.