Страница 70 из 83
— Не скажи. Чем наш «Новый дом» хуже «Современника»? Один Алябьев чего стоит. Мэтр! Поставим и повезем. Публика валом пойдет. Чего они в своих районных центрах видят? Не все же «Сайту Барбару» по телику смотреть. А тут живые люди, из Новосибирска. Все так сейчас делают. Посмотри — столичные театры всей труппой на гастроли тоже ездить перестали. Потому что дорого. А сколотят бригаду в два-три человека, и покатили. И к нам постоянно приезжают. Они — в Новосибирск, мы — в районный центр.
Переубедить Шурика было трудно, да Марк и не пытался. Проект, как проект. Не хуже других. Бредовая, конечно, идея, но лучше такая, чем никакой.
Полистали пьесу. Марк как посмотрел, так сразу понял — переводная дрянь. Комедия ужасов. Вурдалак влюбляется в красотку и все не решается ее поцеловать. Поцелует — сожрет. Красотка же ни черта не понимает и тащит этого упыря в постель. Обхохочешься.
— М-да, и вот с этим к Долматинцу?
— Именно. Его же от классики тошнит уже. Хоть развлечется старик.
«Старику» было под сорок. Еще в фойе слышался его голос в большом зале. Репетиция шла полным ходом.
— Я же говорил, — Шурик с видом победителя посмотрел на Марка. — Я так думаю, еще с полчаса Еремей повозится. Пойдем в буфет, перекусим.
В буфете сидел один лишь Коля Алябьев, один из немногих заслуженных артистов театра. Он задумчиво жевал пирожок и с тоской смотрел на витрину, где пирожков оставалось еще много. По комплекции Алябьев прекрасно подходил на роль одного из трех толстяков. Причем, не самого щуплого.
— A-а, работодатели пришли, — приветствовал он компаньонов. — Пьесу принесли?
Выслушав сюжет, он возмутился.
— Ну, и кого я буду играть! Дракула — не мой типаж!
— И прекрасно, — успокаивал его Шурик. — Будешь играть отца невесты.
— Это же не главная роль! — Алябьев так расстроился, что взял еще три пирожка.
Шурик, чтобы успокоить мэтра, набрал в буфете целую гору бутербродов и большой пакет сока, но в этот момент появилась секретарша директора и прерывающимся голосом объявила, что Долматинец ищет Марка и Шурика по всему театру.
— Рвет и мечет, — приговаривала она, ведя друзей по театральным закоулкам. — Рвет и мечет!