Кольцо Анубиса

56

Марк и Джесертеп стояли все в том же мрачном, с убегающими вдаль колоннами зале. Ни стен, ни потолка.

Растерянно взглянув на демона, Марк разжал ладонь. Кольцо по-прежнему было в руке — даже на палец надеть не успел.

— Как это случилось?

— Разберешься потом. Если будет желание, — добавил Джесертеп и озабоченно посмотрел в сторону огней. — Тебя ждут.

Конечно, его ждут. Марк это отлично понимал. Не впервой.

— Ты пойдешь со мной?

— Нет, нам это не положено, — Джесертеп ободряюще притронулся к его руке. — Ты должен один.

Он хотел еще что-то сказать, но не решился. Коротко кивнул и шагнул в темноту.

Летучая мышь скользнула рядом, почти задев лицо, но Марк не сделал даже попытки увернуться. Он знал, с кем придется встретиться сейчас, знал, какие зададут ему вопросы, но не хотел ни встречи, ни разговоров. А что, если он взбунтуется? Встанет здесь, и ни с места. Пусть Анубис сам ищет его, если есть на то желание. А он устал.

Он устал настолько, что даже не может осилить этот путь до трона.

— Все впустую, — неожиданно для самого себя повторил он слова Анубиса.

Повторил и пошел, как механическая кукла, переставляя ноги, меряя шагами каменные клетки пола и не глядя по сторонам, чтобы заметить что-то новое на своем пути. Да и не могло ничего измениться за несколько месяцев в Мертвом доме, для этого нужны, наверное, даже не годы — тысячелетия.

Сейчас Анубис потребует кольцо. Как мог Марк раньше оставаться безразличным, попадая сюда? Как мог он спорить с Надзирателем мертвых?

— Да, Господин, — прошептал Марк, еще не видя трона. — Разве можно изменить время? Это не дано никому…

Что же случилось там, наверху? Почему он вновь очутился в Мертвом доме, месте, в котором он надеялся, ему уже не придется бывать никогда? Он так тихо жил. Он затаился, как мышь в норе, услышавшая кота, он взбунтовался только один раз! И это был бунт отчаянья. Зачем же опять все начинается сначала? Или он снова не прав?

Исполинские колонны поддерживали невидимый свод. Марк посмотрел вверх, не надеясь увидеть неба. Он и не увидел его. Он вообще ничего не увидел. Мертвый дом, мертвый.

Вот и ступени, и трон. Но он пуст.

Огни стали ярче, задымили языки пламени, отбрасывая вокруг коверканные пляшущие тени. И возле самого подножия лестницы Марк неожиданно увидел стол. И за столом сидели двое.

— Смотри, Отец, — Анубис едва повернул голову в сторону Марка — красными углями сверкнули глаза. — Он пришел опять.

— Это он? — зеленое лицо незнакомца можно было назвать вполне благожелательным. Так же зелены были его руки и обнаженный, как и у Анубиса, торс. Справа от него стоял прислоненный к столу посох с загнутой, словно вопросительный знак, рукояткой, справа лежала плеть. — Какой невзрачный.

— Да, Отец. Но он приходит ко мне уже в четвертый раз и всякий раз упорствует, не желая отдавать кольцо.

— Значит, он еще надеется… — незнакомец не договорил и пригубил из большого металлического кубка вино.

Трапеза двух гигантов была скудной. Круглый, скорее похожий на лепешки, хлеб. Вино в большом кувшине. Головка сыра и зелень. Они разговаривали между собой так, как будто Марка не было рядом. По крайней мере, никто не обратился к нему с вопросом, не пожелал услышать ни одного слова.

— Я рад, Осирис, что ты здесь, — вновь сказал Анубис. — Может быть, хоть ты сумеешь убедить смертного в том, что он смертен. Смотри, что натворили наши игрушки — чего доброго люди подумают, что они могут все.

— Пожалуй, — Осирис тщательно прожевал и стряхнул крошки с тонкой бороды. — Пожалуй. Надо сказать, я и сам всегда поражался их самонадеянности.

Он отодвинул кубок и повернулся к Марку. Зеленые глаза глянули, казалось, в самую душу и увидели все самое сокровенное. То, что даже сам Марк таил от себя.

— Хм, он не так уж плох, как можно подумать с первого взгляда. Ты сам подарил ему кольцо?

— Не совсем, — Анубис по-собачьи облизнул губы. — Но, в общем-то, посодействовал. Кольцо пропадало. А я хотел, чтобы оно вернулось ко мне как можно скорее.

— Ну и что?

— Он не отдал кольца. Он спорил со мной, и каждый раз уходил.

— Действительно, люди бывают упрямы и глупы. А ты не пробовал наказать его? Здесь. — Осирис протянул громадную руку к плети. — Иногда, знаешь ли, помогают очень простые способы.

— Нет, Отец, не стоит, — Анубис удержал плеть за рукоятку. — Ты знаешь, он даже забавен. Спроси его о чем-нибудь.

— Подойди ближе, — приказал Осирис. — Еще, — потребовал он, когда Марк сделал два робких шага. — Так, теперь хорошо. Хочешь вина?

— Ты забыл, что он не может пить вино и есть хлеб в Доме мертвых, — рассмеялся Анубис, показывая мощные острые зубы. — Он ведь не бог.

— Но, кажется, хочет им стать. Ты хочешь стать богом? — Осирис вновь обратился к Марку.

— Нет, Господин, — тихо сказал тот, стараясь не заглянуть в пронзительно-зеленые глаза, в которых была бездна. — Я хочу остаться человеком.

— Называй его, Царь жизни, — коротко напомнил Анубис.

— Остаться человеком, Царь жизни, — покорно повторил Марк.

— Так говорят многие, а на самом деле делают все, чтобы не быть людьми. Когда ты получил кольцо, ты думал о бессмертии?

— Думал, — сознался Марк, смутно припоминая первые минуты обладания кольцом. — Но потом понял, что не это главное.

— А что же может быть привлекательнее вечной жизни? Жизни до полной усталости, до полного насыщения. Вы всегда так плачете, что живете мало, и только войдете в охотку, как приходится умирать. Ты ведь можешь увидеть, как меняются царства, как становятся прахом твои враги, плодятся твои потомки.

— Я буду видеть одно и то же. Всегда одно и то же. Это движение по кругу.

— Смотри, — Осирис довольно откинулся на спинку кресла. — А ты говоришь, что он глуп. Он понял главное — все повторяется. Чтобы понять вкус пирога, не обязательно есть его целиком, а то может наступить несварение. — Осирис оглушительно расхохотался и отхлебнул из кубка. — Он не безнадежен.

— А я не говорил, что он несообразительный, — Анубис тоже пригубил вино. — Но он думает так медленно, он так нерешителен и неуклюж, что порой мне кажется, что лучше было бы ему лишиться кольца.

— Вот сейчас и спросим его самого. Ты готов отдать кольцо и остаться в Доме мертвых?

Остаться? Иногда Марку даже там, наверху, казалось, что это единственно правильный выход.