Страница 59 из 83
49
«Мало того, что сам бездомный, — думал Марк, в очередной раз отправляясь на главпочтамт, чтобы отправить письмо Ветке, — еще и приблудившейся подругой обзавелся. Вот кошку в номер притащу, и будет полный комплект».
Он не позволил себе слабости мучиться угрызениями совести. Еще неизвестно, удастся ли когда-либо вернуться в Питер. Как там Ветка, с кем, непонятно. Может, конечно, и ждет, глупо по-бабьи глотая по ночам слезы, а, может, вполне утешилась, ведь сколько времени прошло.
Жестокие игры затеял с ним Анубис. Жизнь, похожая на бред. Умер, очнулся, снова умер. Это наказание такое или награда? Если награда, то отдайте ее лучше другому…
После морозов грянули оттепели, стало сыро. Снег превратился в кашу, налипал на ботинки, трудно идти даже по асфальту. Да и где асфальт? Дворники, похоже, вымерли, как класс.
Бросив в ящик заранее подписанный конверт, как всегда без обратного адреса, Марк прошел к Исети. Такой большой город, а речка чуть шире ручья. И вода в Екатеринбурге дрянь, стоит открыть кран, как воняет сероводородом. Город без нормальной реки — болото.
С одной стороны моста, там, где запруда, стоял лед, и на нем сидели с удочками рыбаки. С другой, свободной ото льда, по воде скользили байдарки. Чудеса, да и только!
Понаблюдав одновременно за летним и зимним видами спорта, Марк почувствовал, что продрог. Сырость хуже стужи. Как там называют теплую сырую зиму? Сиротской. В том смысле, что и сирота на улице не замерзнет. Однако, все неправда. Не закоченеет, так от соплей захлебнется.
Можно было еще свернуть на Малышева, заглянуть на работу к Андрею. Только чего он там забыл? Фирма успешно ликвидируется. Следователи постепенно отстали. Нет, нашли что-то, конечно, и потихоньку таскают дирекцию на допросы, но конкретных улик нет как нет. Андрей уже подыскивает новую кормушку. Флаг ему в руки.
Марк подумал, что стоит возродить общие вечера. Надоел преферанс? И бог с ним. Можно ведь просто собраться, посидеть, поболтать. Случаем, ни у кого дня рождения не намечается?
В фойе гостиницы было многолюдно. Приехала какая-то делегация. Сумки раскиданы по всему первому этажу, бестолково толкутся люди. Марк, не останавливаясь, миновал толпу и направился к лестнице, когда его окликнули. Голос незнакомый, низкий, с акцентом. Гюндуз!
Как всегда в сопровождении мрачной свиты, Гюндуз стоял возле административной стойки и беседовал с соплеменниками, но Марка заметил первым. Чего ему надо?
— Куда спешишь, дорогой? — голос Гюндуза — само радушие. — Друзей не замечаешь.
— Да вас тут много, — отшутился Марк. — А я тороплюсь.
— Все торопятся, — огорчился Гюндуз. — Один я бездельник. К Андрею зашел — нету. И на работе нету. Николая ищу — нету. Куда все подевались?
— Не знаю, — Марк постарался завершить разговор. — Я Андрея и сам два дня не видел.
— Подожди, зачем спешишь? Раз никого больше нету, давай вместе посидим, вина выпьем.
Была еще надежда отговориться, но не удалось. Гюндуз кивнул своим боевикам и вместе с Марком все вместе поднялись в его номер.
Эля смотрела телевизор и вязала шарф. На нее внезапно напал бес хозяйственности. Один шарф она Марку уже связала, и тут же взялась за второй. Гостей встретила изумленным взглядом.
— Кого я вижу! — Гюндуз оскалился в улыбке. — У тебя тут и девушка есть. Какое красивое имя — Элеонора. Давай, Элеонора, накрывай на стол, гости пришли.
— В холодильнике пусто, — Эля ответила холодно и демонстративно встала из кресла, чтобы уйти в другую комнату.
— Сейчас все купим, — Гюндуз достал бумажник, вытащил, не глядя, пачку денег, протянул Эле. — Сходи, возьми, что полагается.
— Обойдетесь, — Эля поджала губы.
— Строптивая девушка — это плохо, — серьезно сказал Гюндуз и сунул деньги одному из своих сопровождающих. — У нас на Востоке мужчина — хозяин.
Эля вспыхнула, хотела сказать что-то резкое, но сдержалась. Наклонила голову и, прихватив с собой вязание, прошла в спальню.
Минут пятнадцать Марк занимал Гюндуза болтовней, больше всего желая на самом деле, чтобы духу этих людей в номере не было. Но причин для ссоры не возникало, Гюндуз держался хотя и хамовато, но оставался в пределах приличия. Вскоре вернулся и гонец, таща большой пакет всякой еды и выпивки.
— Так за знакомство! — масляные глаза Гюндуза смотрели в упор. Очень уверенный взгляд, чтобы не сказать наглый. — О тебе мне Андрей много рассказывал. Хороший, говорит, парень. С ним можно дружить. Живет в гостинице один. А зачем один, когда есть друзья? — Он залпом выпил свою рюмку.
Боевики за обеденный стол не сели, так и стояли у окна, что-то лопоча по-своему.
— Я начал думать, — Гюндуз снова посмотрел в упор. — Почему такой одинокий, откуда приехал? У меня вот друзей вся страна. В любой город приеду, встретят, как родного.
«К чему это он, — нахмурился Марк. Куда гнет?»
— Недавно в Москву ездил, смотрел как там люди живут. Большой город, народу много. Но Гюндуза в столице знают. Встретил там одного старого знакомого. Ох, он совсем плохой стал. Больной, за сердце держится, седой совсем, дела бросил. Что, говорю, случилось, дорогой? Какая беда? Помогу. А Портной уже не Портной. Костюм носит плохой, сидит в квартире, никуда не ходит. Ест плохо.
Марк уставился в стол. При имени Портного он непроизвольно дернулся, но сдержался, не закричал, не опрокинул стол и не кинулся к выходу. Сейчас все прояснится.
— И ты знаешь, — Гюндуз изумленно округлил глаза, — какую он мне страшную историю рассказал? Не поверишь.
— Чего ты хочешь? — Марк смял салфетку и швырнул на стол. — Договаривай!
— Где твой боец? — неожиданно жестко спросил Гюндуз. — Ты думаешь, Гюндуз глупый. А я — умный. Все справки навел. ФСБ, милиция, полиция, домоуправление. У меня о тебе папка толще чем вот это, — Гюндуз поднял со стола пухлый том энциклопедического словаря. — Ты меня не боишься, — откинулся он на спинку стула. — Но и я тебя не боюсь. У тебя должна быть одна вещь, и я ее хочу. Что же ты не пьешь?
«Плеснуть бы этот коньяк тебе в морду! — Марк повертел в пальцах ставшую почти горячей рюмку. — Но нет, так не годится».
— Что ты хочешь от меня? — он заставил себя улыбнуться и пригубить коньяк. — Какая страшная история? Я ничего не знаю. Расскажи.
— Ладно, — Гюндуз встал, резко оттолкнув стул, охрана напряглась. — Ты подумаешь, а потом мне все расскажешь сам. Как другу, — добавил он насмешливо. — Но подумаешь хорошо. Гюндуз — не ФСБ, дела не изгадит.