Страница 20 из 83
17
На Ленинградском вокзале ловили жулика.
Лишь только Марк миновал большой вестибюль и направился к выходу, как сзади послышались крики, и он торопливо отпрянул в сторону. Чуть не задев его, мимо проскочил потертый мужчина, лица не разглядеть, а следом, размахивая пистолетом, промчался милиционер. Его истошное: «Стрелять буду!» — заставило мирно топчущихся пассажиров прижаться к стенам. До дверей оставалось каких-нибудь два метра, но преследуемый, очевидно, действительно напуганный перспективой получить пулю в затылок, почему-то даже не остановился, а упал на пол и скорчился, как будто его сейчас собирались бить ногами.
Тяжело дыша, немолодой милиционер наклонился над мужчиной и попытался перевернуть его на спину. Тут же жадная до зрелищ толпа сомкнулась над ними, как на собачьих боях, и Марк брезгливо обошел встревожено гудящий клубок тел, торопясь выйти на свежий воздух.
Он уже знал, где попробует остановиться. Если не удастся это сделать у Саши Певцова, то выход один — гостиница и неизбежная регистрация. Но тут уж ничего не поделаешь.
В общем-то, Саша был не его знакомый. Вернее знакомы они были через одного из давних приятелей Марка — Воронкова. Тот тоже фарцевал, но делал это как-то интеллигентно, что ли. Он и сам был из хорошей семьи — отец океанолог, часто выезжал в экспедиции, мать — по образованию искусствовед — вечная домохозяйка. Фил Воронков даже окончил институт точной механики и оптики, но не проработал на заводе и года — торговать было прибыльнее.
Встречались с Певцовым они у Фила года два назад. За это время Марк и с Воронковым-то почти не виделся — разошлись дорожки, но москвича Сашу запомнил, и даже адрес записал на всякий случай. Сейчас адрес пригодился.
Москву Марк знал плохо, но добраться до Пречистенки оказалось несложно. На метро и доехал. Немного поплутал в поисках дома — нужно было пройти во двор через арку, но не задержался и здесь. Посмотрел на часы — время самое подходящее, хозяину пора быть дома, а спать еще рано.
Певцов открыл дверь сам. Все та же, похожая чем-то на питерскую, квартира. Вновь коммуналка, но более уютная. Не подвальный, а второй этаж, и комнат поменьше, а значит, и соседей.
Марка он узнал сразу (у того еще оставались опасения на сей счет) и почти не удивился. Похоже, в этой квартире перебывало немало гостей.
Пока Марк оправдывался и выставлял на стол приобретенный в ларьке коньяк, Саша уже вытащил из-за платяного шкафа раскладушку и привычно утвердил ее в углу. Замечательно было уже то, что Певцов жил один. Был когда-то женат, но развелся, и это обстоятельство устраивало Марка как нельзя больше — хуже всего объясняться с хозяйками.
— Старик, извини, — шустрый худощавый Певцов быстро приоткрыл холодильник и, похоже, остался доволен. — Закуску возьмешь сам. Располагайся. Если не дождешься — ложись спать, приду поздно. Ну а дождешься, выпьем попозже за встречу.
Марк и опомниться не успел, как остался один. Хлопнула входная дверь.
Две крохотные смежные комнаты выходили окнами на крышу одноэтажной пристройки. Марк побродил, осмотрелся, подивился на голую кирпичную стену во второй комнате — такого интерьера он еще не видел — и сел в кресло. Пока все складывалось более-менее удачно: добрался, приютили, ночлег, по крайней мере на сегодня, обеспечен.
Он выпил рюмку коньяка и заглянул в холодильник — знакомый зимний пейзаж открылся его взору. Две банки рыбных консервов, мясной паштет, два сорта колбасы и сырые яйца.
«Ничего, сейчас яичницу соображу», — подумал Марк, и в этот момент раздался шум со стороны окна.
Марк быстро оглянулся — в комнату через открытую форточку лезла страшная мохнатая морда.