Страница 82 из 93
— Нет. Но выжигание на себе испытывал, такой эффект и кое-какие препараты вызывают, и ритуалы.
— Отличная у вас работа.
— Не жалуюсь, — Распутин сел на диванчик и жестом предложил мне занять соседний. — Но бывает всякое. К тому же и я когда-то был молодым.
— Да вы и сейчас не старый, — вырвалось у меня.
На диванчик я села. Опора под спиной казалась не лишней.
— Держите, — Распутин протянул стакан и достал из корзины несколько пирожков. — Не знаю, что вы любите, так что взял понемногу.
— Вагон-ресторан?
— Умение договариваться с проводниками, — усмехнулся охранитель. — Они часто берут что-то подобное и торгуют из-под полы. В третьем классе, разумеется. Куда дешевле, чем в вагоне-ресторане, да и не продают там выпечку. По крайней мере такую.
Румяные пирожки пахли приятно. А вот кисель — нет.
— Что это?
— Название вам ничего не скажет. По сути усиливает восстановление энергетики. Сразу вам, к сожалению, хорошо не станет, но лучше, чем терпеть.
Ладно, надеюсь, что это не какой-нибудь блокиратор… Смотрел Распутин сочувственно, но мог и притвориться.
На вкус кисель оказался страшной дрянью. Пирожок я схватила просто чтобы избавиться от мерзкого привкуса.
— Что случилось в коридоре? Откуда кровь? — говорить за едой некультурно, но мне было глубоко плевать.
Распутин откинулся на спинку.
— Случилась ваши вассалы, госпожа Морозова. Вот правда, подростки — самые безумные… Колесов выяснил у поезда, куда пошел ваш визитер, и на него напала Дубова.
— Элька? Она…
— Она в порядке, — заверил охранитель. — Чего не скажешь о Герасимове. Он полагался на свой странный дар. Который не на всех действует, в отличие от удара в солнечное сплетение. Наш доктор — не самый воинственный человек в мире, а с вашей подругой, похоже, лучше не ссориться. Ваши вассалы вместе с Романовым затолкали умнику кляп и поволокли сюда. Он попытался вырваться — и познакомился с твердостью поручня. Кровь на нем вытерли, а вот на полу, коль вы заметили, нет. Ничего, у Романова есть свои возможности, да и я свои артефакты и кой-какой ритуал использовал, так что в ближайшие шесть-восемь часов Герасимов совершенно безопасен, как любой спящий человек. Приедем в Чердынь, затащим его в местное отделение — и поговорим.
— А убийство? — невпопад спросила я. Мысли путались. Хотелось еще один пирожок с картошкой и грибами. И ни о чем не думать.
— Не было там никакого убийства. Алхимия, вызвавшая глубокую летаргию, и все. Думаю, чтобы отвлечь меня.
Я откусила пирожок. Вкусный, много начинки… Почему я вообще об этом думаю?..
Распутин смотрел на меня так… внимательно, но словно бы без угрозы.
— И что дальше? — не очень внятно спросила я. — Вы меня…
— Я не собираюсь вас арестовывать. Вы, очевидно, опасны, но так же очевидно, что причиной срыва контроля стал не ваша оплошность, а чужое влияние, — голос отдалялся.
Стакан выпал из моей руки, но Распутин его подхватил, словно ждал этого. Оказался рядом, убрал пирожки…
— Что… вы дали…
— Что сказал. Но ваше состояние таково, что для восстановления вам нужен сон. — Отдохните, — голос окончательно расплылся, стал странно-мягким, почему-то теплым. Или это были отголоски золотистого огня?..
Я с трудом осознавала, что Распутин укладывает на диванчик, что-то говорит… Стоило голове коснуться обивки, как темнота сна заслонила собой все.
Проснулась я от толчка. Открыла глаза и поняла, что поезд замедлял ход. И что я в купе не одна — напротив сидела читавшая какую-то книгу Элька. Все вещи, кроме ее рюкзака, исчезли, как и обломки злосчастного стола. Не успела я подумать о том, что сказать, как подруга ощутила мой взгляд и, улыбнувшись, отложила книгу.
— А я уж думала будить. Как себя чувствуешь?
— Жить буду, — усмехнулась я, медленно садясь.
Ощущение ожога внутри ослабло. Усталость осталась, словно сейчас не день, а глубокая ночь, и до этого я сутки не спала и нарезала круги по плацу или фехтовала. Но ничего, вытерплю.
Поганый из меня вышел сюзерен… Я мельком глянула на Эльку — духу посмотреть в глаза не хватило — и глухо проговорила:
— Эль, я понимаю, что тебе будет некомфортно рядом, и…
— Так, давай без глупостей, — подруга говорила строго и совершенно спокойно, — я знала что так может быть, ясно? С самого начала.
— Что? В смысле — с начала?
— Ильич, когда нас поселил, сказал, что ты можешь начать себя странно вести, и дал амулет, который его известил бы. Говорил, чтобы я пробовала тебя привести в чувство. Да и вообще — этот мерзкий тип заглянул в купе, он и виноват.
— Подожди. Ты, когда нас только поселили, знала, что я могу быть опасна?
Элька покачала головой.
— Саш, я знала то, о чем сказала. Что тебе может потребоваться помощь. Меня, если что, не заставляли с тобой жить, Ильич лишь предложил. Я могла отселиться, он спрашивал об этом и вначале, и потом. Но я хотела узнать, кто ты такая, а потом… мне стало интересно. Ну, с тобой. В тебе уже тогда была сила. Я помню, как на тебя накинулась Пантера, ну после первого построения, с прихлебательницами. Сколько их было? Но ты не сдавалась. И тогда, и потом, как бы сложно ни было. Ты не была жестокой, как Козинский, давала сдачи когда нужно было, игнорировала мелкие подколки. И вообще тебя вся это возня не трогала по-настоящему.
Да трогала, на самом деле… Но я быстро поняла: жаловаться некому, просить о помощи тоже некого. Ну и Ильич, если совсем припечет, вмешается. Наверное. Но он — не семья, просто… союзник, что ли. А все остальное — мой путь.
Сколько раз меня все бесило? Сколько раз хотелось вмазать всем, кто называл «тварью», гнобил за то, что я не выбирала?
Но я старалась сдерживаться. Потому что я сильнее. Ильич это как-то сказал, и я ему поверила. Что оскорбляют только слабаки, что может быть больно и обидно, но сильные принимают свои чувства — и идут дальше. К своему будущему.
— Я не знала.
— Я как-то хотела рассказать. А потому подумала — зачем? Мы, вроде, неплохо общались. У всех свои тайны, знаешь. Теперь я понимаю: Ильич предполагал, что ты можешь получить дар раньше. Наверное. Приедем и спросим.
— Но не сейчас?
— Нет. Поезда защищены от даров.
— Да ну, — не сдержалась я. — А это что за облако было? И Макс, ну, вроде, нашел этого типа…
— Не от всех даров, — согласилась Элька, — но перемещаться в них, даже ментально, очень сложно. Нашел. Поезд подсказал.
— А ты его побила? Эля, он мог…