Страница 80 из 93
Чернота меняла тело, холод наполнял мышцы. Хищник внутри жаждал крови. Крови каждого, оказавшегося рядом. Я повернулась, впитывая ощущение присутствия рядом добычи. В разуме мелькнула паническая мысль: «Я растерзаю их своими руками!»
Я зацепилась за нее. Руки. Они — мои. Дар — уже нет, но руки все еще мои.
Я стиснула зубы, сосредотачиваясь на том чтобы застыть. Ужас расползался во все стороны, ужас охватывал всех рядом. С этим я ничего сделать не могла, но могла не шевелиться.
Они сбегут. Должны!
Крики слились в один, неразборчивый, непонятный. Кажется, Элька звала меня. Не стоило даже думать о том, чтобы ответить. Нужно было стоять. Не двигаться, не шевелиться. Стоять!
Макс вскочил, протиснулся мимо меня и рванул из купе. Ура!
Теперь остальные. Пусть уходят, уходят прочь…
Но Элька не двигалась, все пыталась дозваться, а Романов достал что-то из подсумка и направил на меня. Миг — и вокруг моего тела сомкнулась сфера, втянулась внутрь, утаскивая холод и черноту. Давя, гася…
Но — на время. На время!
— Уходите, — я, наконец собрав мир в кучу, попыталась сдвинуться так, чтобы встать у стола, чтобы не мешать. Напряженные мышцы слушались плохо. — Бегите!
— Саша, борись! — Элька пыталась поймать мой взгляд. — В чем бы ни было дело, ты справишься!
— Нет, бегите!
— Я подавил дар, — проговорил Романов надтреснутым голосом. — Черт его знает, что это за дрянь, но…
— Нет. — Я чувствовала сферу, сдерживающую холод внутри. Сферу, связанную с амулетом в руке Ника. — Он отступил. Но придет. Это временно. Уходите.
Дар отступил, но контроль ко мне не вернулся. Холод внутри меня сражался с тем, что его сковало. И рано или поздно он победит.
— Уходите, — тихо попросила я. — Пожалуйста, уходите. Закройте дверь.
— Эй, все под контролем! — Ник поднялся, держа амулет. — Правда, я… Черт!
Амулет вспыхнул и выпал из рук Романова. Холод вернулся, ударил по разуму, на миг лишая контроля над телом. Я чудом сумела дернуть локтем, отвести окутанную чернотой руку, целившуюся в чужое горло. Удар пришелся в стол, и тот с треском развалился на части. Взметнулись бумаги, вскрикнула Элька…
— Бегите!
Тварь внутри жаждала крови. Крови мелких хищников, и плевать каких. Зашедшие на мою территорию подходили. Любые. Эти двое.
Еще немного, и я не смогу ничего сделать. Не смогу помешать этой твари!
Но можно прыгнуть в окно. Попытаться. Буду дальше, никого не трону, никому не наврежу… Прыгнуть. Прыгнуть!
Я оттолкнулась, надеясь что хватит сил, что когти разобьют стекло, что никто не пострадает…
Лязгнула дверь. Взметнулась волна золотистого света. Огромное крыло ударило в бок и спину, и прижало лицом к стеклу. Остатки столика с хрустом развалились, но чернота не дала им впиться в живот.
— Вышли, оба! — рявкнул из-за спины Распутин.
Он давил. Его сила, резкая, огненная, болезненная, боролась со взбунтовавшейся чернотой и холодом.
Я была хищником, но существо за спиной было сильнее. Оно жгло, уничтожало тьму. Не давило, а выжигало. Тьму, охватившую меня, тьму внутри…
Дотла. Почти.
— Так, так, — голос охранителя раздался совсем рядом. — Я ослаблю давление. Возьми дар под контроль. Бери! Сила — твоя!
Я моргнула. Стекло у лица не давало обзора, но я видела свет. Золотистый огонь, окутывающий меня. И видела руку Распутина, прижимавшего меня к стеклу. Руку, купающуюся в золоте.
— Бери! — надавил охранитель.
В воздухе вилась песнь, прекрасная и ужасная. Та, которую поют, сражаясь… и над умирающими врагами. Выжженными, опустошенными.
Холода осталось так мало, что на глазах выступили слезы. Разве я — высший хищник? Просто глупая девочка. Песнь знала: мне нет места в мире сильных зверей. Нет места нигде…
— Александра! — Распутин встряхнул меня. — Не слушай песнь, возьми дар под контроль! Договорись с ним!
Договориться… Как можно договориться с тем, кого забыли на девять лет? И нужно ли?
Песнь говорила — нет. Не нужно. Мне не нужен дар, не нужна магия, и я сама никому не нужна. Огонь сжигает все. Только он — истина, ничто больше.
А как же холод? Вспомнились искры на снегу, снеговик Лу, ее улыбка. Я обещала ей вернуться. Не сгореть в чужом пламени, а вернуться домой.
Мир плавился. Холода осталось так мало, так ничтожно мало, что мне с трудом удалось отыскать его. Отыскать тень хищника, отыскать беснующиеся нечто, монстра из кошмаров, поселившегося внутри. Свой собственный страх, ставший чем-то отдельным.
Нужен ли он мне? Без него было лучше… я не была опасна. Ненавидима — да, но не опасна. Без него я не была чудовищем. Монстр — он, а не я. Этот зверь, это злобное существо…
Давшее мне силы выжить в экспедиции. Отбить Марину. Предотвратить кошмар на улице артефакторов. Защитить поместье.
Чудовище… Бывшее с рождения частью меня. Поднявшее голову, разбуженное в семь. Запертое в клетке, выпущенное, едва-едва привыкшее быть рядом — и теперь отделенное, раззадоренное…
Но — мое. И я могла его успокоить. Оно было страхом, одиноким куском Покровителя, сейчас донельзя слабым. А я — человек, а это больше, чем ужас, больше, чем холод и злоба. И я не одна, чужие ладони тому подтверждение.
Я — сильнее. И я могу успокоить рвущегося с поводка уже не монстра, а монстрика, обгоревшего, крошечного… Могу. И сделаю это.
Я ощутила слабое, но знакомое, привычное уже чувство — холод, его остатки, вновь стали со мной одним целым.
Песнь затихла. Золотистый свет угас, и Распутин, тяжело выдохнув, словно задерживал дыхание, убрал руки.
Вагон тряхнуло. Я не удержалась и сползла на пол. На обломки стола, тут же впившиеся в бедра и бок, на обрывки карты и книги. Охранитель, упавший на сиденье, поднялся, выровнялся, присел рядом…
Из коридора донеслось:
«Вяжите, вяжите ему рот крепче! Тварь конченная! Макс, дай ему еще по почкам!»
Ругалась, кажется, Элька…