Морозова. Тайны рода

Глава 22 Смирение

Слушал меня Ильич внимательно. Он всегда, сколько я помню, делал именно так. Догадываюсь, он как менталист мог в это время мог думать о чем-то своем, но все равно это подкупало.

Выслушал — и положил руку на плечо. Прикосновение не ощущалось полностью настоящим, еще и шрамы заныли, пусть и слабо. Он наверняка воздействовал: ощущение, что все позади и больше нет никакой угрозы, усилилось, оттесняя понимание близости смерти.

— Ты все правильно сделала. Этот человек получил покой.

Я искоса посмотрела на тумбочку. Кристалл с серебром внутри — все, что осталось от экспедиционного мага. «Человеком» существо, в которое он превратился, уже не было, но если бы оно не пыталась меня убить, то, пожалуй, можно было бы посочувствовать.

Странное дело — я даже в экспедиции так сильно не боялась. Когда появился туман и твари страх выморозил внутренности, но потом пришли воспоминания, необходимость выбираться, отвечать на вопросы, вот это все. Сшиватель воспринимался просто помехой, Харвестер… Я как-то и не думала, что он может меня прикончить. Как и бандиты. С Королевой тоже не было и мыслей о том, что что-то может пойти не так. А теперь близость той серебристой пленки не шла из головы…

Ильич это как-то понял. Поймал мой взгляд и проговорил негромко:

— Все боятся. Каждый. Стоит помнить о страхе, но идти вперед вместе с ним.

Банальности.

— Это — не первый мой бой.

— Не первый. Но ты его не ждала.

Это правда. В экспедиции могли быть проблемы. С бандитами в проулке я поняла, что попалась, раньше чем прозвучал выстрел. Сшиватель… Я шла за Мариной и думала о том, что ее могут удерживать силой. Бросилась сражаться с Харвестром потому что было некому, с Королевой — потому что не собиралась давать и шанса вломиться в дом. Бандиты у Мерцевских… Я напала сама. Потому что могла.

А в «Покое» я не ждала угрозы. И холод, уже привычный, чью силу приходилось сдерживать, подвел. Один-единственный измененный — и вся моя мощь оказалась бесполезной. Опасный дар, м-да.

— Послушай, Саш: каждый из живущих рано или поздно понимает, что он смертен. Большинство переживают это понимание. Делают те или иные выводы и идут дальше. Неважно, что будет толчком к таким мыслям: чужая история, близко проехавший мобиль, болезнь, нападение… Вариантов куча. Таковы уж люди — мы все осознаем свою смертность.

— И вы? — вырвалось у меня.

— И я.

— И… как? Дальше.

Улыбка у воспитателя вышла сочувствующая.

— А это, Саш, тебе никто не скажет. Каждый сам справляется, сам нащупывают лучший для себя путь. Я могу лишь заверить что буду рядом и постараюсь удержать от откровенных глупостей.

Я хмыкнула. Глупости… Да моя жизнь в последний месяц — образец «умности». Все эти бумаги, дела, отчеты, подготовка, расследование это, сражения… Черт, в интернате было проще. Живи себе и живи, ходи на уроки, лайся с Пантеркой — и будет тебе счастье.

— Отвлекись, — предложил наблюдавший за мной Ильич.

— В смысле?

— Да в прямом. Расслабься, сходи куда-нибудь. Ты молода, Саш. Тебе пришлось взять на себя ответственность за род, взвалить ношу, непростую даже для куда более опытного человека. Но есть и свои плюсы: у тебя есть деньги, есть силы. Друзья есть. Сходи куда-нибудь, развейся. До беспамятства лучше не напиваться, конечно, просто расслабься.

Я не сдержала усмешки.

— Странно слышать это от вас.

— Мы больше не в интернате. Ты уже совершеннолетняя, так что имею полное право. Можешь просто прогуляться, не знаю, по магазинам пройтись. Подумай, чего тебе хочется, что тебе нравится. Жизнь одна, другой не будет, и ты сегодня остро это ощутила. Не стоит делать из этого момента священный Грааль, будешь мыслями часто возвращаться — скажи, сниму фиксацию. Просто живи. Ты в новом городе, попробуй хорошо провести время, все равно на пару дней вы тут задержитесь.

Я неуверенно кивнула.

— В интернате многое решали за тебя. В поместье ты старалась заниматься делами потому что так было надо. Теперь займись чем сама хочешь. Выбрось все лишнее, все, на что не можешь повлиять, из головы, да и все. Попробуешь?

Я кивнула. Еще бы понять, что тут «лишнее»…

Возможно, вообще все случившееся. Потому что общее обсуждение вместе с приехавшим Распутиным ничего толком прояснило. Да, будет расследование. Да, Герасимов, похоже, как-то воздействовал на санитара, и его место периодически занимал Имитатор, до этого выбравшийся из Разлома в палате и убивший Петровского. Распутин предположил, что «Око», а это явно их рук дело, планировало разом избавиться от безумца и меня в капкан поймать. Охранителя радовало то, что точного времени нашего появления в лечебнице никто не знал, а, значит, среди нас нет предателей — Романов недовольно засопел — и следят за нами не слишком пристально.

Я тут ничего обнадеживающего не видела. Какая разница, знали ли все до минуты или нет? Ведь все равно готовились, хотели прикончить. А до этого собирались поручить лекарю мою поимку, ладно хоть Разумовский порядочным оказался, решил просто в гости позвать и свои выводы сделать, ну и денег стрясти. А если бы нет? Он дар с магией заблокировал, только коснувшись!

Да, теперь Савин совсем мертв, а у меня есть альтен. Но Беглов на свободе и непонятно где, Герасимов этот сбежал, безумцы, которые, похоже, действительно что-то знали, уже никому ничего не расскажут…

Элька высказала примерно те же опасения. С ней Ильич поговорить не мог, а если как-то и решил эту проблему, то не помогло. Подруга была чернее тучи.

Распутин посмотрел на Романова. Тихий — не из-за моих же вопросов?.. — уже-не-альбинос неловко пожал плечами.

— Мне нечего сказать, Игорь Евгеньевич.

— Потому что ты ничего не знаешь или потому что ничего не можешь озвучить?

— Не знаю, — с явным сожалением и стараясь не смотреть на меня проговорил Романов. — Я только уверен, что это не Нарышкин был. Совершенно точно — он или додавил бы, или просто поручил бы встретить нас на вокзале кому-то поспособнее из нашей… организации. Зачем вся эта сложная схема? — Некоторое время он молчал, изучая свои пальцы. Потом признал негромко: — Я предполагал, что имею дело с компроматом на кого-то в верхах. Неверность, взяточничество, казнокрадство, может даже убийство… Что-то, способное испортить жизнь человеку с положением, лояльному нашей стране. Но, похоже, все сложнее. И я об этих сложностях ничего не знаю. Если мое начальство и в курсе, то предпочло не отвечать на мои вопросы, — Ник сгорбился. — И это мне не нравится.

Ну еще бы…