Страница 38 из 93
— Мы выясним, кто их нанял. «Щипать» — вымогать деньги. Чаще всего берут заложников и выносят все ценное, реже — только выносят.
— Скалиться?
— Угрожать оружием. Ладно. Я должен вмешаться. Ждите здесь.
— Исключено. Вы можете сделать незаметными нас обоих? С лошадью получилось.
— Вы — не лошадь, а маг. Так что ждите.
— Чтобы кто-то, прикрываясь моим родом, наворотил дел? Ну уж нет, — я направилась к воротам. Распутин перегородил путь. — Вы меня не остановите.
— Вы никуда не идете. Ваши силы еще могут помочь против измененных, но не против людей из плоти и крови.
— Сейчас…
— Сейчас один стрелок успел выстрелить, второй — почти успел, — отрезал Распутин. — Остаетесь здесь, или мне придется применить силу. Речь идет о вашей безопасности.
— У меня есть амулеты.
— А у них — альтеновые пули. Или у вас есть что-то, что позволит атаковать на расстоянии, до того, как вас заметят? Я себя могу скрыть, как вы уже видели.
Ничего такого у меня не было. Два физических щита, ментальный, одноразовый атакующий парализатор, маячок для Ильича… Он закончил с Мариной? А если нет? Ладно, узнаю.
— Есть кое-что, — проговорила я. — Сейчас.
Распутин хмыкнул и, достав наручники, надел их на лежавшего лицом вниз Рябого.
Ильич появился рядом спустя всего мгновение после того, как браслеты защелкнулись.
— Что… Целы?
— Целы. Там в особняке дюжина умников, — Распутин распрямился, — и ваша подопечная рвется поучаствовать в штурме.
«Штурм». В каких-то снах я, кажется, это слышала.
— Они прикрываются моим именем! Я не могу все так оставить!
Ильич подлетел к воротам, но заходить не стал. Повисел, повисел и резюмировал:
— Щиты тут неплохие, но в них уже пробили дыру, так что минут на пятнадцать я могу всех занять.
— Мне ничего не нужно, — отмахнулся Распутин. — Я могу…
— Не стоит переоценивать себя, — покачал головой Ильич. — Где один сильный артефакт — там и другой. И лучше чтобы кто-то прикрывал спину. К тому же вы знаете, что ваши крылья без подпитки Лихо не удержат, так что Александра все равно не будет ждать тут.
Распутин скривился.
— Ладно. Морозова, делать что я скажу, держаться позади и в спину не стрелять. Мне в смысле. С кем я связался…
— Пятнадцать минут, — напомнил Ильич. — Потом я извещу лекарей и ваших коллег.
— На местном отделении щиты хорошие. Новые, — со значением проговорил Распутин. — Лучше с Еленой, если сможете, свяжитесь.
— Костю я найду, — заверил Ильич и исчез.
Я покосилась на бандитов. Почему-то мертвец не вызывал такого отвращения, как измененная-Осипова. Просто поднял оружие — от него и погиб. Второй тоже лежал неподвижно, но был жив. Хищник видел в дергающегося, почти раздавленного таракана.
— Что с ним? — спросила я изымавшего патроны из чужого подсумка Распутина.
— Остался без мозгов, — без особых эмоций проговорил тот.
— Насовсем?
— Это пускай ваш Андреев и выясняет. Полное подчинение после ментальной атаки — не лучший расклад. Не отставать, — Распутин, забрав все, что хотел, рванул через ворота, на ходу ссыпая патроны в карман. Я направилась следом.
Совсем недавно подо мной летела вперед Перепелка, а теперь приходилось бежать на своих двоих. По колее, неглубокой, запорошенной снегом. Голые кустарники справа и слева, парк, замерший фонтан…
Распутин несся вперед, и я старалась не отставать. Впереди показался белокаменный особняк. Куда меньше моего, со здоровенными колоннами, портиком. На ступеньках у входа стояли четверо.
— Ждать! — рявкнул Распутин и, ускорившись, активировал дар.
Зачем? Если бы увидели, то уже выстрелили бы уже. Ильич обещал их занять… Но я все же остановилась, оглядываясь по сторонам. Вдруг помешаю?
Может, обойти? Мало ли… Черный ход тут точно есть. Не торчать же на дороге? Или Марк вернется, или время закончится, а я и не замечу. Что-то подсказывало, что мой дар поможет только если враг будет рядом. Кто боится хищника, пока тот далеко?
Я рванула в обход, утопая в снегу. Дорожки-то чистить надо! Казалось, что кто-то двигался, готовился стрелять, слева или справа, от дома или дальше… Страх — мой ли? Или из странных воспоминаний? — поднялся из глубин разума. Я — на открытом пространстве! Надо двигаться быстрее!
И я могла. Стоило выпустить холод — и мое тело изменилось. Снег — не преграда для хищника.
Я понеслась вперед длинными прыжками. Обогнула особняк и понеслась дальше, вперед и вперед.
Черный ход. Один противник. Хищник, слабый, почти безобидный. Стоит, замер, борется за свой разум. Дернулся при моем появлении, попытался поднять оружие…
Я врезалась в него, роняя на снег. Могла бы впиться когтями, но не стала. Плевать. Ударила по правой руке — нечего стрелять! — разрывая кожу и все под ней, ударила по левой — на всякий случай — и рванула дальше, внутрь особняка.
Кто-то вскрикнул при моем появлении. Вокруг были живые — под столом в кухне, в кладовке, еще где-то. Слабые. Не враги. Не добыча… Пока.
Кровь. Мужчина в костюме на полу коридора и, напротив него, еще один, в тулупе. Падаль.
Комнаты, еще комнаты. Кто-то — в шкафу. Плевать. Еще одна комната — здесь рылись. Дальше, в коридоре, застывший противник. Мой холод окутал его, проник в разум и заставил упасть, свернуться словно ребенка. Погрузил в кошмары.
Холл. Трое стоят на коленях. Антон, Иван и еще одна девушка. Чья-то кровь, свежая, еще теплая. Рядом — двое надсмотрщиков с револьверами, готовые стрелять, но пока замершие. Еще двое в тулупах у лестницы, борются, почти свободны от чужой воли.
Там, за дверью, на крыльце, хищник-союзник разбирается с остальными…
Я ударила ближайшего надсмотрщика по руке с револьвером. Оружие с грохотом упало — и враги вокруг дернулись, словно пробуждаясь ото сна. Я выпустила холод во второго противника, еще не совсем освободившегося от наваждения, заставила завопить и рвануть прочь. Прочь!
На крыльце раздались выстрелы. Двое с лестницы разделились — женщина рванула ко мне, мужчина — на выход.
Я надавила на новую противницу даром. Ее страхи были глубоко. Слишком глубоко, чтобы достать их быстро. Я надавила сильнее — где-то позади охнули, но противница удержалась. Оскалилась в ответ, рыкнула по-медвежьи — и рванула ко мне под звук рвущейся ткани.