Страница 28 из 93
— Он ушел добровольно, — подчеркнул Ильич. — Я предупреждал и его, и руководство, пытался отговорить от экспедиции, когда все понял, пытался продавить ментальный запрет. Но он все равно пошел, вписался в другой выход. И Ушел. Сам.
— И он все понимал, — кивнула я.
— Он пошел на это добровольно, — повторил Ильич. — Это не значит, что у остальных — так же. Каждый Ушедший по-своему уникален.
Я покачала головой.
— Видимо, нет. Она… Это ведь Королева Выводка. Только лицо… Такое. Это «Око», так? Они нашли способ делать такое с магами?
— Я не знаю, Саша. Возможно, дело в случившемся в той аномалии. Сырой удар энергии изменений обычно убивает, но в теории его можно пережить.
— И она, это… это существо случайно оказалось тут? Странное совпадение.
Ильич кивнул. И признал:
— Странное. Я не знаю, как сделать из человека Измененного, как контролировать Ушедшего. Могу предположить, что Беглов и Осипова могли быть заодно. Я не представляю, как можно вызвать аномалию, но, в теории, ее реально предсказать. То, что в тридцать третьем не заметили ее приближения, не значит, что не мог заметить кто-то, лучше соображающий в аналитике.
Я покачала головой.
— Тогда и Меркасов тоже в деле, он ведь ее назначил главной над нами. Какой в этом смысл? Разве что этот Беглов как-то вызвал аномалию своими приборами или еще чем-то, но это нереально.
Аномалии — часть Той Стороны, нестабильность из нестабильностей. Наши артефакты просто не могли так изменить пространство за Разломами, слишком ничтожно было их влияние.
— Контролировать Разломы тоже нереально. Но все указывает на то, что кому-то это удается.
— Думаете, дед написал об этом?
Ильич покачал головой.
— Девять лет прошло, Саш. Если бы он что-то открыл — об этом бы уже узнали. Все его работы проверили — там нет ничего, что могло бы помочь в дистанционном контроле открытия Разломов, он этим не занимался.
— Но кто-то занимался, так?
Ильич кивнул. И добил:
— С самого Сопряжения. Итог — те ритуалы, которые используют сейчас в Корпусе. На месте, замечу, старых крупных Разломов. Но кроме того, что используется в экспедициях, нет никаких артефактов и даров, которые могли бы помочь открыть проход. Когда я появился там и начал рисовать узор, никого не было. Ни единого мага. Никто не открывал тот Разлом, как и никто не открывал появившийся вечером у Владимира.
— С нашей стороны.
— С нашей стороны, — кивнул Ильич, доливая себе чай.
Что мог дед такого открыть? Зачем всем так нужна эта книга?
Это я и спросила у появившегося Николая Романова, ссыпавшего на столик три десятка мелких кристаллов и один крупный. И саблю мою с револьвером принес.
— Константин с Игорем Евгеньевичем там остались, но меня прогнали, — пожаловался он. — Замерзну, простужусь, и… — он оглушительно чихнул.
Ильич покачал головой и подкатился к тумбочке в углу. Судя по запаху и звону бутыльков, там находились лекарства.
— А я, вообще-то, хочу посмотреть, как разлом запечатывают, — продолжил жаловаться альбинос. — Где такое увидеть?
— Вступайте в Корпус, — не удержалась я.
— Я хотел, — он еще раз чихнул. — Но не взяли. По здоровью. И дар, мол, для другого подходит. Вы использовали свой, вторую форму, так? Впечатляюще! Красиво, словно смертоносный танец или жатва истинной Смерти… Эм, я увлекся, простите.
— Держи, — Ильич легко перешел на «ты». — И рассказывай, зачем Романовым на самом деле эта книга.
— Я все сказал…
— Нет. И замечу, что ты оказался на территории чужого родового особняка, применил дар к главе рода и так и не показал никаких документов, так что ничего не мешает нам применить силу. И Игоря Евгеньевича рядом нет.
Альбинос аж побледнел.
— Вы чего? Это шантаж?
— Напоминание о том, что вместе лучше, чем порознь, — прохладно произнес Ильич. — Зачем Романовым книга? Правду, Николай.
И правильно. Пускай этот шпион все выкладывает. Я выразительно посмотрела на незваного гостя и негромко заметила:
— Может, сюда никто не приходил. Или кого-то твари порвали, а мы не заметили.
Альбинос сглотнул.
— Эм… Вы, это…
— Ты много видел, — надавил Ильич. — Это опасно для многих людей и для рода Морозовых. А ты сейчас в их особняке рядом с главой. И я действительно хороший менталист — никто не узнает правды.
— Или мы будем сотрудничать, — заверила я. — Я — за императора и все прочее. Но из-за этой книги погибли мой отец и дед, сестра лишилась магии. Расскажите, что это такое.
Романов потер ладони. Секретный агент из него и правда был так себе — вон как растерялся. Посмотрел на нас, на россыпь альтена, опять на нас… И с сожалением заметил:
— Да что б я знал. Нет, серьезно — я не в курсе. Это — внешняя заявка. Ну, в смысле, я ж не единственный, ну, им помогает с такими вещами, есть еще несколько человек. И нас иногда Он сам просит, ну, понимаете. Это значит, что дело семейное, внутреннее. Ну не в смысле прям Его или Ее, или детей, а просто… Вы поняли. А внешняя — значит просьба государственной важности, ее исполнить надо для защиты страны, но она не касается императорской семьи, вот. Но я правда не знаю, что там.
— И поэтому решили выяснить? Смотрели книгу?
— Не, — мотнул головой Ник. — Я ж не дурак чтобы первый попавшийся том хватать. Надо было понять сначала, есть ли записи. Понятно, что на первой странице их не будет, поэтому я стал листать дальше. И не заметил, что влип.
— Мы старались, — не сдержалась я.
Ильич, на самом деле. Я так, просто энергию влила.
— Что ты знаешь об «Оке»? — в лоб спросил бывший воспитатель. — О Разломах, которые открываются в городах и стали способами убийства? О путешествиях по Той Стороне?
— Эм… Ну это, вроде, государственная тайна… Ладно, ладно! Про «Око», если это не станция дальнего наблюдения на Камчатке, я ничего не знаю. Ну в смысле еще есть пара планов, ну, эм… Вы же не про военные операции, правда?
— Нам нужна тайная организация, — уточнила я.
Ник задумался — и помотал головой.