Страница 60 из 67
Желание и цена
— Я добавила состав в вино, — сказала я в микрофон.
Шум стал тише не из-за магии. Вейлмор любил признания, особенно чужие.
— Он не заставляет любить и не делает желание ложным. Он убирает паузу перед поступком. Сейчас вы можете хотеть правду, свободу, поцелуй, увольнение или залезть на фонарь. Желание — сведения. Не приказ.
Слова уходили в громкоговорители с лёгким эхом. Я слышала собственное дыхание и видела сотни лиц, часть обращённых ко мне, часть — к личной катастрофе. Речь нельзя было произнести один раз и ждать, что она сработает. На краю площади женщина продолжала тянуть ребёнка к дороге. У фонтана двое мужчин дрались за ключи. Повар, добавивший бутылки, стоял на коленях и повторял, что должен признаться каждому.
— Добровольцы, разделите площадь на сектора, — сказала я. — Не спорьте с желанием. Останавливайте действие.
Элиза показала жестом, что поняла. Люди в белых повязках разошлись по проходам. Адриан отправил двух помощников к драке, третьего — к женщине с ребёнком. План, который мы репетировали в пустом зале, выдержал первые десять секунд реальности, а потом начал ломаться в новых местах.
Студент наверху замер.
Мара, подумала я, ты умеешь держать зал. Держи.
Я знала другой способ: выбрать одного человека в первом ряду, улыбнуться ему, сделать союзником, через него повести остальных. Но сейчас каждый взгляд мог принять внимание за обещание. Я выбрала пожилую госпожу Фелпс, которая не смотрела на меня с восхищением. Она смотрела как торговка, которой мешают спасти выручку.
— Госпожа Фелпс, повторяйте вопрос у восточного выхода.
Её деловой голос оказался лучше моего для людей, не доверявших Морвейнам. У западного выхода встал пожарный начальник. У фонтана — Анна. Толпа получила разные голоса, не одну героиню.
— Сначала назовите, чего хотите. Не мне. Себе или человеку рядом.
По площади прошли голоса. Мэр хотел уйти. Миссис Картер хотела отдельную жизнь. Студент хотел, чтобы его заметили.
Элиза и Нив раздавали маленькие чашки холодного солёно-горького напитка тем, кто соглашался. Адриан следил за состоянием. Это помогало телу остановиться, но выбор оставался за человеком.
— Теперь не двигайтесь одну минуту. Назовите цену, которую не готовы платить.
Минута на площади не была тишиной. Она состояла из плача, ругани, отсчёта Нив через громкоговоритель и четырёх ударов учителя музыки. Кто-то отказался ждать. Мужчина с ключами рванул к машине; Том перехватил дверь, но не схватил его.
— Куда вы хотите? — спросил Том.
— К брату. Десять лет не разговариваем.
Мужчина снова дёрнул ручку, но увидел женщину перед капотом и замер.
— Чего не готовы потерять по дороге?
— Время.
— Жизнь женщины, которая сейчас переходит улицу, тоже считается.
Мужчина увидел женщину перед капотом и остановился. Отдал ключи добровольцу. Том не был солнечным добряком в удобной жилетке; в кризисе его тепло становилось способом удержать человека от стыда, пока тот снова не мог думать.
У котла сорвало клапан. Пар хлынул вдоль пола, и запах корицы усилился. Люди в ближнем секторе вскочили одновременно.
Том крикнул перекрыть подачу. Рабочий не мог добраться до вентиля сквозь облако. Пожарный разбил боковую панель длинным крюком; холодный воздух ворвался внутрь, подхватил фонари, несколько погасло.
На секунду площадь стала темнее. Толпа закричала.
Я потеряла ритм.
Не метафорически — ложка выскользнула из мокрых пальцев и упала за сцену. Четыре удара оборвались. Люди перестали повторять вопросы. Всё, что я построила на собственном голосе, оказалось таким же хрупким, как бокал.
Нив подхватила счёт.
— Раз. Два. Три. Четыре.
Без микрофона её не услышали бы. Восс поднял усиление. Голос Нив прозвучал странно плоско, без театра, и именно поэтому люди повторили. Элиза ударила чашкой по медицинскому столу. Госпожа Фелпс — деревянной ложкой по лотку. Ритм вернулся со всех сторон.
Я подняла ложку. Кульминация не принадлежала мне одной, но решение, которое исправляло мою ошибку, всё равно должна была принять я: перестать требовать, чтобы внимание держалось только на мне.
Я отбивала ритм ладонью по подносу. Не заклинание. Сценический темп: вопрос, пауза, ответ.
— Чего вы не готовы отдать ради этого?
Мэр не хотел бросить город в ночь праздника. Миссис Картер не хотела унизить детей. Студент не хотел сломать шею и наконец попросил лестницу.
Том стоял у выключенного котла. Когда очередь дошла до него, он не произнёс красивой фразы для площади.
— Я хочу встречать Мару после съёмок, — сказал он. — Не готов просить её нарушить контракт.
Я держала микрофон.
— Я хочу, чтобы меня выбирали. Не готова платить за это чужой свободой. И не отдам работу, которую выбрала сама.
На площади стало достаточно тихо, чтобы слышать, как открываются вентиляционные окна.
— Последнее, — сказала я. — Выберите одно безопасное действие на ближайшие десять минут.
Люди садились, пили воду, отдавали ключи, просили привести лестницу, откладывали письма и разговоры до утра. Желания не исчезли. Перестали командовать руками.
Красное платье дрожало на ветру. Свет фонарей лёг на ткань — именно так, как видела Нив.
Она посмотрела на меня с верхней галереи и покачала головой, будто отвечая на вопрос, которого я не задавала. Образ совпал. Смысл — нет. Видение не назначило исход; мы сами принесли платье, открыли окна, построили сцену и дошли до этой секунды десятками решений.
Восс стоял у киноаппарата и смотрел на меня профессионально. Том — лично. Ни один взгляд не решал, кто я.
Киноаппарат был выключен. Восс не снимал чужой кризис ради сильного материала. Я запомнила это раньше, чем его выражение лица.
Волна спадала не сразу. Некоторых пришлось вывести в холодный воздух. Один мужчина продолжал требовать ключи от чужой машины, потому что решил немедленно ехать к брату. Адриан удерживал его разговором, не силой, пока действие не ослабло.
У восточного выхода Лора сидела на земле, прижимая руки к ушам. Её желание петь превратилось в уверенность, что она обязана выйти на сцену сейчас. Учитель музыки сел рядом и не говорил, что она талантлива. Заставлял считать фонари, пока дыхание не замедлилось.