Страница 54 из 67
— Ты создала нам проблемы. Семья от этого не разрушилась. Но я злюсь, Мара. Мне страшно за лавку, и я не хочу делать вид, что признание всё исправило.
Боль пришла острее, чем от городских взглядов. Я кивнула.
— Хорошо.
— Нет, не хорошо. Просто правда.
Мы просидели молча несколько минут. Потом я взяла вторую ручку и помогла свести возвраты. Примирение не случилось одной репликой. Зато работа не дала нам разойтись по комнатам с красивой обидой.
На следующий день госпожа Норт вернулась. Не за свечами — с вопросом. Она поставила на прилавок одну из наших зимних смесей и попросила объяснить каждый ингредиент.
Элиза начала перечислять. Я стояла рядом и не вмешивалась, пока госпожа Норт не спросила, могу ли гарантировать, что в составе нет ничего, влияющего на волю.
— В этой смеси нет, — ответила я. — Гарантию даём по конкретному товару и журналу приготовления. Не по фамилии.
Она попросила показать журнал. Мы показали. Покупку госпожа Норт не забрала, но и деньги не потребовала. Сказала, что подумает.
После её ухода Элиза выдохнула и села. Я никогда не видела, чтобы один клиент так её утомил.
— Хочешь, я завтра буду отвечать? — спросила я.
— Хочу. Но не вместо меня. Рядом.
Мы договорились о сменах. Сестринство не означало, что одна героиня берёт на себя всю боль, а другие поддерживают. Иногда оно было расписанием, в котором никто не оставался у прилавка один.
Моя смена выпала на утро перед фестивалем. Первой пришла женщина, которой я отказала в привороте. Она положила на прилавок письмо.
— Я спросила его без магии, — сказала она. — Он выбрал невесту.
Я ждала обвинения. Женщина попросила чай для сна.
— Вы говорили, есть средство пережить отказ.
— Разговор, не средство.
— Тогда говорите.
Мы сели в углу. Я не убеждала её, что она найдёт другого, и не говорила, что сосед недостоин. Она злилась на него, на невесту, на себя. Иногда повторяла одно и то же. Я слушала, пока за дверью собиралась очередь, затем честно сказала, что должна вернуться к работе. Предложила прийти вечером после праздника, если будет нужно.
— Вы всё ещё очень красивая, — произнесла она у двери, словно это было обвинение.
— Да.
Женщина прижала письмо к груди и впервые посмотрела мне прямо в лицо, а не на волосы или платье.
— И вам тоже отказывают?
— Да.
Я не стала рассказывать биографию, чтобы заслужить сочувствие. Двух коротких ответов хватило.
Следующим вошёл господин Кроу с женой. Он вернул флакон масла, потому что флиртовал со мной при ней. Госпожа Кроу закатила глаза.
— Он флиртует со всеми, кто не успевает уйти, — сказала она. — Масло оставляем.
Муж открыл рот. Она добавила:
— А дома поговорим о том, почему ты считаешь это безобидным.
Они купили ещё свечу и ушли не примирёнными, а готовыми к разговору. Лавка постепенно возвращалась к обычной работе, где магия не отменяла характер.
Я хотела закрыться наверху. Вместо этого осталась у прилавка и отвечала одинаково подробно каждому. Не рассказывала, что сама призналась совету, как доказательство добродетели. Признание не стирало поступок.
Вечером мы с сёстрами проверяли оборудование медпункта. Элиза подписывала дозы, Нив испытывала вентиляционные ленты у окон. Я репетировала речь без зеркала.
— Если толпа не слушает? — спросила Элиза.
— Разбить что-нибудь громкое.
Она подняла выбранный бокал к лампе и проверила толщину края.
— Безопасное.
— Элиза, ты уничтожаешь искусство.
— Только стеклянную часть.
Я выбрала пустой тонкий бокал и металлический поднос. План включал даже драматический жест. Впервые драматический жест подчинялся безопасности.
Нив проверила бокал в защитных очках. Осколки должны были остаться внутри глубокого подноса. Она обмотала ручку тканью и заставила меня ударить три раза в пустом дворе.
Первый удар вышел слишком слабым. Второй разбил стекло, но поднос выскользнул из руки. На третьем я повернула запястье правильно.
— Убедительно, — сказала Нив.
— А красиво?
Она осмотрела поднос, край бокала и расстояние до моих пальцев.
— Это относится к задаче?
— Всегда.
Она посмотрела на серое платье, на собранные волосы и вдруг поправила прядь у моего виска.
— Красиво. Но если наденешь серое на праздник, тебя не увидят из задних рядов.
Так красное платье вернулось не как маска соблазнительницы, а как часть схемы безопасности. Мне нравилось это почти неприлично сильно.
Перед сном Элиза постучала в мою дверь. Поставила на комод банку крема для рук — мой закончился — и сказала, что завтра снова будет злиться меньше.
— Я тоже.
— Ты сегодня не злилась на меня.
— Я злилась, что ты права. Это семейная разновидность.
Она фыркнула и ушла. Наша ссора не исчезла, но выбрала слова.