Страница 24 из 32
Глава 23. Длинная пятница
В машине тихо играло радио, какая-то незнакомая мелодия, в которую я не вслушивалась. За окном яркой, светящейся полосой пролетали улицы, сменяясь домами, фонарями, редкими машинами. Ночь окончательно отступила, уступив место серому, промозглому утру.
Артём молчал. Но я левым боком чувствовала его напряжение, горячее, злое, почти осязаемое. Оно висело в воздухе салона, сгущаясь с каждой минутой. Даже поворачиваться в его сторону было страшно, не то что спросить о его состоянии.
Когда спускались, он был спокойным, по крайней мере мне так казалось. Придерживал меня за талию, улыбался. Но как только мы выехали со двора, он словно ушёл в себя и вёл машину на автомате.
Я решила не доставать его расспросами, оставить их до момента, пока не приедем. Уставилась на бардачок, принялась вспоминать таблицу умножения: семь на восемь — пятьдесят шесть, восемь на девять — семьдесят два. На двенадцать на двенадцать я сбилась и сама не заметила, как провалилась в сон.
Разбудили меня осторожным поглаживанием по щеке и лёгким поцелуем. С удовольствием всегда бы так просыпалась.
Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Артём улыбнулся, но как-то натянуто, заученно.
— Приехали, — сказал он тихо и вышел из машины, чересчур поспешно.
Мои пальцы машинально дернулись к ручке дверцы, но я себя остановила и подождала, пока он обойдёт машину и откроет мне дверь. Хорошие манеры, да. Но в глазах пустота.
Мы поднялись по лестнице. Он снова обнимал меня за талию — бережно, даже нежно. В лифте стояли молча, я смотрела на мелькающие цифры этажей, он — на дверь. Открыл дверь ключом, пропустил меня вперёд, помог снять куртку. Всё как положено, как учили. Но в его движениях не было осознанности. Мыслями Артём был не здесь — я видела это по его слегка рассеянному взгляду, по тому, как он повесил мою куртку на плечики и поправил вешалки в шкафу, хотя они и так висели ровно.
Сейчас по правилам хорошего тона он проводит меня в комнату и покажет, куда сесть.
Я решила сломать шаблон. Не дожидаясь приглашения, зашла в гостиную и плюхнулась на диван. Не чинно, не аккуратно, сложив ручки на коленках, как приличная девочка. А именно плюхнулась. На красивый, строгий тёмный диван.
Огляделась.
Квартира выглядела так, будто её сдали час назад и ещё въехать не успели. Светлые стены, ни одной картины. Стеклянный журнальный столик — пустой. Стеллаж с несколькими книгами, которые выглядели как декорация. Ни пылинки, ни следа жизни. Даже запах здесь был нейтральный, стерильный, не живой.
Странно. Он странный.
Артём замер в проходе, меня накрыло дежавю. Я вспомнила, как вчера застыла в проходе своей квартиры, а он спросил: «Там останешься?»
— Там останешься? — спросила я, едва сдерживая улыбку. Надеялась, он вспомнит и подыграет.
Он не подыграл. Но сделал даже лучше.
В два шага подошёл к дивану, сел рядом, сгрёб меня в охапку и усадил к себе на колени. Всё очень быстро и опять молча. Его руки обхватили мою талию, пальцы вжались в мягкий свитер. Он хотел поцеловать, но я отстранилась, уперевшись ладонями в его грудь.
— Артём, ты не здесь. О чём ты так напряжённо думаешь?
Он посмотрел на меня в упор, без улыбки.
— О тебе. Пока ты собиралась, я успел поискать информацию об этом Ермакове. Мне не понравилось то, что я нашёл. Непростой человек. Очень. У меня столько мыслей, одна другой хуже.
Внутри всё оборвалось. Вот зачем он влезает? Кто его просил? Сам же говорил: «Давай проведём выходные, ни о чём не думая, а проблемы потом».
Я разозлилась и попыталась слезть с его колен. Конечно, меня не пустили — руки сжались крепче.
— Зачем? — вырвалось у меня слишком громко, слишком грубо.
— Что зачем?
— Зачем ты думаешь об этом сейчас? Зачем вообще влезаешь в это?
Думала, Артём разозлится. Но он ответило спокойно, хотя в голосе чувствовалась сталь:
— Влезаю, потому что хочу помочь. Почему думаю сейчас? Не знаю. Оно само. У меня столько вопросов. — Он сделал паузу, потом добавил тише: — Расскажи подробно про экспертизу и суд. И мы закроем тему.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение пульсирует в висках. Его колени были тёплыми, руки — надёжными, но я не могла расслабиться.
— Рассказывать особо нечего. Я входила в состав группы экспертов. В основном структурировала материалы уголовного дела и показания свидетелей. Я была помощником, не основным экспертом. — Я сглотнула. — Но смогла один раз поприсутствовать при обследовании самого Ермакова. С одной из свидетельниц, подругой жены, общалась. И выступала в суде, хотя не должна была — подменила заболевшую коллегу. Мне задавали много вопросов, но я просто повторяла то, что было в заключении. Ни одного слова лишнего не сказала. Почему именно меня травить начали?
Артём прижал меня к себе сильнее, потом достал из кармана телефон и показал пост. Я прочитала заголовок, и волосы встали дыбом. Центр, проводивший экспертизу, закрыли полгода назад из-за нарушений при проведении экспертиз в последние два года.
— Адвокаты Ермакова добились признания экспертизы недействительной, — сказал он, — хотя она была написана задолго до выявленных нарушений. Ты помнишь, кто был тогда в команде с тобой? Может, их третируют так же, как и тебя? Только я не понимаю, зачем так сложно. Логичнее же официально запросить проверку компетентности.
Внутри всё тряслось. Страшно было до потери сознания, но я заставила себя закрыть глаза и дышать. Просто дышать. Конкретно сейчас мне ничего не угрожает. Я в безопасности. В его квартире. В его руках.
— Официальная проверка покажет, что все компетентны, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — По крайней мере за себя я уверена. Я проходила аттестацию в прошлом году и сертификацию в РПО два года назад. В РПО предлагали пройти повторную сертификацию из-за эпизода с судом. Наверное, это имеет смысл.
— А были ли какие-то слухи? — спросил он. — Опасная информация?