Кузнец для моей души

Глава 15. На грани

Его рука лежала на моей. Большая, надёжная, чужая и почему-то такая нужная.

Я смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Мысли путались, дыхание всё ещё не выровнялось, а в груди билось что-то непонятное — не паника, нет. Что-то другое. Тёплое. Опасное. И до ужаса неправильное.

Что ты делаешь, Гордеева? Он бывший клиент. Ты — психолог. Это всё — перенос, контрперенос, классический случай. Ты ищешь опору, а он оказался рядом. Только и всего.

Но почему тогда сердце колотится так, будто я бежала марафон? Почему я не могу убрать руку? Почему не хочу?

— Анна Сергеевна? — его голос был тихим, осторожным.

Он явно хотел спросить про сообщение. Я это чувствовала по тому, как он смотрел, как напряжённо ждал. Но я не хотела сейчас об этом говорить. Не хотела, чтобы он спрашивал.

— Твоя сестра, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она в Калининграде живёт?

Он чуть заметно удивился, но руку убрал. И я тут же пожалела об этом.

— Нет, в Москве. На международные отношения учится, — он отхлебнул чай. — На выходные приезжает к родителям. И каждый раз эксплуатирует меня, чтобы я её развлекал. Как будто я её личный аниматор.

— Почему?

— Потому что Олечка золотой одарённый ребёнок, — в его голосе появилась усмешка, но без злости, скорее с усталой привычкой. — Четыре языка знает, олимпиады выигрывает. Девятый класс с красным аттестатом закончила, на бюджет в МГИМО поступила. Вокруг неё все должны прыгать. А я, — он усмехнулся, — раздолбай, с трудом школу и колледж закончил. Мне нужно вдохновляться её примером, а не только папиной фамилией прикрываться, — он на миг задумался, — я его фамилией воспользовался последний раз в двадцать лет, а мне до сих пор припоминают. Я даже паспорт поменял, девичью фамилию мамы взял, чтобы на меня смотрели не как на продолжение отца, а как на отдельного человека. Хотя, наверное, еще мало времени прошло.

— А почему тебе родители не помогли тоже поступить на высшее? Почему именно колледж?

Он засмеялся — легко, открыто.

— Потому что я мозгами не вышел. Папа считает, что платное обучение не комильфо. Не смог поступить на бюджет в приличное учебное заведение — значит, иди в ПТУ или в армию. Я сходил и туда, и туда.

Я тоже засмеялась, но смех получился невесёлым.

— Твоя история напоминает мне мою. Я копия Оли. Меня вечно в пример старшему брату ставили. Я на шесть кружков ходила и училась на одни пятёрки, а Серёжа регулярно нелюбимые уроки прогуливал и с учёта в КДН почти никогда не снимался. Ты не поверишь, как я ему завидовала. Когда поехала в Калининград учиться, на первых двух курсах оторвалась по полной, чуть не отчислили. — Я усмехнулась воспоминаниям. — А он потом женился, детей завёл, бизнес открыл, и всё у него прекрасно. Теперь он пример для подражания. Мы редко видимся.

— Почему?

— Отношения холодные, натянутые. И конфликты наши всегда расстраивали родителей. — я отвела взгляд.

Он не стал расспрашивать дальше, и я была благодарна. Мне больше не хотелось сейчас говорить о брате, о родителях, о той жизни, где я была «идеальной дочкой». И о том, что сегодняшнее сообщение от бывшей клиентки всё ещё сидело под рёбрами.

Я взяла салфетку, вытерла губы и вдруг вспомнила его фразу, брошенную сестре: «Собак покорми».

— Артём, ты попросил сестру покормить собак, а если бы она не пришла, собаки остались бы голодными?

Он смутился, и это смущение было таким явным, что я невольно улыбнулась.

— Нет, мы бы заглянули ненадолго. Я бы их быстро накормил, на наших планах это не отразилось бы. Сейчас эта проблема решилась сама собой, отвлекаться не придётся.

Перед глазами возникли два белых пушистых монстра, и я, не подумав, выпалила:

— Жаль.

Он удивлённо поднял брови.

— Почему?

— Я бы хотела снова посмотреть на собачек.

Артём улыбнулся — широко, открыто, как умел именно он.

— Да легко.

Мы допили чай, расплатились и вышли на улицу. Холодный ноябрьский воздух обжёг лицо, я вдохнула полной грудью и поняла, что снова могу дышать ровно и свободно.

Мы сели в машину.

Он завел мотор, достал телефон, набрал номер.

— Оль, я сейчас подъеду. Ты ещё у родителей? — пауза. — Хорошо. Жди.

Машина тронулась, и через пару минут мы уже были у знакомого забора.

— А если бы она уже уехала? — спросила я, выходя из машины. — Ключи же у неё.

— У меня есть запасные в кузнице, — он обошёл машину и встал рядом. — Но…

Он помолчал, и я ждала.

— Но я даже немного жалею, что она ещё не уехала.

Я решила не спрашивать, зачем он это сказал. И не думать об этом.

Мы подошли к дому. К нам с радостным лаем вылетели два белых пушистых урагана.

— Арни! Мири! — крикнул Артём, и собаки, не добежав до него, крутанулись на месте, взвизгивая от восторга.

Я улыбнулась, глядя на это представление. Мири, та, что помельче, вдруг подбежала ко мне и встала на задние лапы, облокотившись на меня передними и желая облизать мне лицо. Я не ожидала такого напора, качнулась назад, поскользнулась на мокрой дорожке и с глухим стуком рухнула прямо в небольшую лужу. Мири тут же спрыгнула, виновато поскуливая.

— Место! — рявкнул Артём, и собаки мгновенно уселись у крыльца.

Он подошёл ко мне, протянул руку.

— Вы как? Не доглядел, простите.

— Нормально, — я встала, чувствуя, как холодная вода пропитывает джинсы и рассмеялась. — Вот и посмотрела на собачек. Похоже, на этом наша весёлая поездка и закончится.

Я оглядела себя: куртка в следах от лап, джинсы промокли и испачкались, левая ладонь саднила — на ней краснела глубокая ссадина. Артём чертыхнулся, подхватил меня под локоть и повёл к дому.

— Идёмте, надо обработать.

В прихожей он помог мне снять куртку и обувь, бросил быстрый взгляд на мою руку.

— Оля! — крикнул он.

Из кухни вышла сестра, с интересом оглядывая нас.

— У тебя запасная одежда есть? — спросил Артём у неё.