Никитич. Игры взрослых мальчиков

— По существу у нас люди разговаривают, — сказал Никитич. — А ты сейчас как пироман на утреннике.

— Контролируемый пироман, — уточнил Михайловский.

Чибис медленно повернул к нему голову.

Никитич потер переносицу.

— Юр, вертолёт нужен не потому, что это красиво. Хотя Гоха сейчас лопнет от счастья, потому что ему красиво. Вертолёт нужен потому, что это при взрыве вертолета нормально не найти биологических следов! Даже машину взорви, ошметки остаются. Пожар - тем более. А вертолет… – сделал паузу он.

– Ба-бах! – тут же восхищенно пыхнул Михайловский.

И снова на него уставились три пары утомленных глаз.

— И главное, — добавил Евген, — это не выглядит как наша постановка. Кто добровольно будет взрывать собственный вертолет? Это выглядит как удачное нападение на уже выведенного из-под ареста Чибиса.

— Так, ладно, – тяжело вздохнул Юрка, – А я где буду? — спросил Чибис.

— В другом вертолёте, — сказал Михайловский и расплылся в улыбке. — Ну почти.

— Что значит “почти”?

— Значит, — быстро вмешался Никитич, — ты садишься в вертолёт. Все видят, что ты сел. Дальше — техническая часть.

— Я не люблю, когда “техническая часть” произносится человеком, который счастлив, — сказал Чибис.

— А зря, — сказал Михайловский. — Несчастный сапёр — плохой сапёр.

— Ты не сапёр.

— Сегодня я широкого профиля.

— Господи, — прошептал Чибис.

— Пассажир и пилот выпрыгивает на участке, где визуальный контроль уже невозможен, — сухо сказал Евген. — Их подхватывают, борт идёт по ожидаемой траектории. Дальше — взрыв.

— Ба-бах, — почти беззвучно прошептал Михайловский.

Никитич даже не повернул головы.

— Я слышал.

— Я тихо.

— Я всё слышу.

Чибис настороженно смотрел на Никитича, и даже не вступил в его перепалку с Михайловским.

– Что? – без слов все понял майор, – Что тебе не нравится.

– Ты сказал “пассажир и пилот” , – внимательно посмотрел на друга Юрка, – Не “ты и пилот” , а “пассажир и пилот” …

Никитич тяжело вздохнул, потер ладонями лицо…

– Говори… – потребовал Чибис.

И тут майор виновато посмотрел на друга и тихо проговорил:

– Юр, – словно стесняясь, пожал плечами он, – Ленка беременна.