Страница 23 из 53
Глава 13
– Держи! Тут! На себя! Так видно?
В деревне творился цирк. Самый настоящий.
Местный. Не заезжий.
Животными в Верхних Долах было никого не удивить, поэтому та самая коза, шерсть которой не далее, как пару часов назад, придирчиво изучала Дарья Сергеевна, не участвовала в представлении, а стояла тут же в толпе, и, кажется, осмысленно, смотрела на мужчин, пытающихся пристроить лестницу к окну самым невероятным способом.
– Так по камерам видно! Не пойдет! – заорал с крыльца Санька, глядя в планшет.
Вокруг забора Чибиса собралась почти что вся деревня. Ну, по крайней мере, свободная ее часть.
Бабы, дети, старики…
Ну и Митяй, конечно, очень переживавший за судьбу своей ненаглядной… лестницы.
— Я ж не против, — говорил он уже третий раз. — Ежели для дела, так я чего… Я человек сознательный. Я понимаю. Майор сказал — надо, значит, надо. Только лестница-то хорошая, – срывающимся голосом он повторял одновременно всем и никому, – Крепкая, длинная…
Замолк, пытаясь всхлип подавить…
– Но майор сказал, что вернут, значит, вернут! – сам с собой рассуждал он уже потвердевшим голосом, – Майор у нас слов на ветер не бросает… Майор он…
– Давай вверх! – раздался из окна голос Никитича, – Не упирай в землю! Не стояла она там! Ни одного следа!
– Утро-то помнишь какое было? – пихнул локтем в бок один старик из толпы второго, – Роса была, как дождь прошел!
– Да помню! – отмахнулся второй старик, – Все ж на рыбалку шли в резиновых сапогах!
– Такая роса перед жарким днем бывает, – непонятно к чему проговорила одна из баб.
– Ну вот и вышел день, – крякнул с досадой первый старик, – жаркий.
Мужчины замолкли, и продолжили наблюдать за майором и его людьми.
Смотрели издалека. Ленточки, конечно, никакой никто не натягивал. Своими, деревенскими методами объяснили, что сюда не ходить, ничего не топтать! Майор искал следы.
За предыдущие два часа майор с Расковым почти ползком облазили все пространство под окном гостевой спальни.
Увы. Ни вмятин от ножек лестницы, ни чего-то, что под нее можно было подложить, ни странно примятой травы, ни царапин на отмостке или дорожках…
Найти что-то вещественное и не рассчитывали. Тут работала полиция. Но дырку в земле товарищи в форме не могли же забрать? И даже затоптать! Именно так думал майор, пускаясь на третий круг осмотра… Но… Как и в первый, и во второй раз, ничего не смог найти. И именно это было хуже всего. Именно это рушило все версии и снова ставило в тупик.
– Крути ее! Куда дотягивается? До яблони?
Расков стоял в спальне у распахнутого окна, придерживая верхний конец лестницы.
Колька, высунувшись почти по пояс, принимал ее у Никитича снизу и пытался вывести то вправо, то влево.
И тоже выходило плохо. Примостить-то получалось, но как-то бессмысленно. То на тонкую ветку садовой яблони, то на забор, просматриваемый аж с трех точек камерами.
– Ерунда какая-то, – удрученно выдохнул Никитич, и схватился сразу двумя руками за голову, – Но как-то же он ушел?
Его взгляд упал на стоявшую вокруг толпу.
Бабоньки всхлипывали, деды хмурились, коза задумчиво жевала край чьей-то кофты…
Все смотрели на майора и дом.
Все. Кроме маленькой темноволосой девочки.
– Дочь! – выхватил он взглядом свою крохотную копию в юбке, – Как он ушел? – на полном серьезе спросил майор у трехлетнего немого ребенка.
А Женечка…
Женечка поджала губки, нахмурила бровки и вскинула руку, выставив указательный пальчик.
– Да твою ж… – осипшим голосом начал майор, но вовремя спохватился, зажал себе рукой рот, выдохнул… – На другую сторону дома, мужики! – крикнул громко.
И подхватил на руки дочь, впервые за все это время, решив посмотреть на преступление не своими, а ее глазам.
.
– Это он должен был мое расписание знать! Пересменку!
У Саньки, главы безопасности Чибиса, аж губы дрожали от негодования.
– Или кто-то из той смены был заинтересован не смотреть в эту сторону? – тихо проговорил Никитич.
– У меня? – взревел Санек.
Но тут же притушил свое самолюбие, стиснул кулаки.
– Проверю всех, – прохрипел, – Даже тех, кто сейчас в отпуске.
– Проверь, – понимающе кивнул Никитич, – А еще их жен, детей, друзей и даже собак, если такие имеются.
Мужчины вчетвером стояли на тесном пыльном чердаке, едва помещаясь под стропилами, и немигающим взглядом смотрели на стену дома.
Выходило.
Странно, почти нелепо — но выходило.
И только так.
С другой стороны дома стоял Ленкин сарай.
Старый. Еще ее дедом сколоченный.
Когда чуть деньгами разжилась, Ленка его сайдингом отделала, да так он на участке и остался. Дом же строили тоже на месте старого Ленкиного.
Так в общем, над тем сараем нависала яблоня.
Тоже старая.
Сама Ленка уже раза два порывалась ее спилить.
Толку от нее, как от яблони, не было уже никакого. Разве что тень в жаркий день.
И яблоня та упиралась ровнехонько в крышу сарая.
Нет, по ней никто не полз.
Лестницу он не из окна перекидывал. Из окна это было бы заметно, неудобно и почти невозможно.
А вот от торца дома — другое дело.
До торца можно было доползти по широкому выступу. Зарядьев был мужик спортивный, сухой, цепкий. Не альпинист, конечно, но на страхе и адреналине пролез бы.
Там, у стены, лестница могла быть приготовлена заранее. Закреплена веревкой или тем самым карабином. В нужный момент он ее только отпустил — и она легла мостом до чердачного окна сарая.
Ни следов под окном. Ни царапин на отмостке. Ни движения в камерах.
Только яблоня дернулась в темноте.
А кто на яблоню ночью смотреть будет?
Вот и выходило, что один единственный угол на весь большой участок. И никто и не озаботился, чтобы эта слепая зона просматривалась. Кому ж такое в голову могло прийти?
По земле все видно. По стенам и крыше все видно. Ствол яблони вообще в свет большого уличного фонаря попадал.
А вышло, что…
Олег Зарядьев все заранее просчитал, все разведал, все разузнал. Подготовил, видимо, уже в темное, и… Ушел спать. Как будто спать.
– И карабин ему нужен был, чтобы лестницу затащить в сарай без следов. – хмурился Никитич, стоя на чердаке, – Чтобы не дай бог не упала она на землю…
– Но треснул же? – внимательно смотрел из чердачного окна на стену дома Расков.
– Треснул, – кивнул Никитич, – В интригах мужик умный, а физику не рассчитал.