Страница 17 из 53
Глава 10
– Вообще-то, она играть любит, – совершенно неестественным тоном вещала Марийка, – Только чаще в саду.
В кабинете врача были разложены разные карточки, кубики, то, что современные маркетологи называют развивающими игрушками.
Женя почти не проявляла к цветному пластику никакого интереса.
А врач за ней внимательно наблюдала.
– Вообще она у нас спокойная и контактная, – нервно усмехнулась Марийка, – Просто знаете, у нас там…
Замолчала.
Осеклась.
Проглотила все, что чуть наружу не вырвалось.
Она пыталась себя вести естественно.
Ну так естественно, как только может себя вести жена отставного боевого майора с шестью детьми имеющая в деревне репутацию ведьмы.
Нормальная, в общем-то, ситуация.
Если не каждая первая, то каждая вторая дама в наших деревнях может столкнуться с приведением в развалинах церкви, старинной иконой в бабкином чулане, или с покрашенным зеленкой мужским хозяйством. На Пасху.
Марийка считала, что в жизни ничего особенного нет. Ну, по крайней мере, ей очень хотелось убедить в этом себя. И врача, впившегося сейчас в Женечку пытливым взглядом.
– Малыш, а выбери мне тут, пожалуйста, тех, кто живет у тебя дома, – умная женщина с серыми глазами выложила перед девочкой ряд картинок.
Женечка удивленно посмотрела сначала на Марийку, потом на доктора, а потом принялась сортировать.
Кот, собака, гусь, курица… Лошадь…
– Ой, это она, наверное, пони! У нас живет! Ну… Не дома, конечно! То есть дома, но в старом доме! В общем, домашний! Муж с моря привез… – закончила Марийка, поймав на себе крайней удивленный взгляд врача.
– Хорошо, а давай мы теперь рассортируем с тобой цветочки, – на стол снова легли картинки: деревья, травы, садовые и полевые цветы.
Женечка свела бровки, поджала губки и быстро - быстро стала выбирать карточки…
В одну кучу подхватила ромашку, подорожник, календулу, липу…
– Ой, ну куда-ты липу берешь?! Она ж не от ссадин, она ж при простуде! – начала высказывать Марийка.
Тут же осеклась.
Виновато посмотрела на доктора.
– Знахарка я… – сделала не смелый жест рукой, – И она… Вот… Похоже…
Взгляд у врача чуть потемнел.
– Вы не подумайте, я не учу! – с жаром затараторила она, – просто дома все это есть! Вот и… И…
– Так! – врач резко встала из-за игрового стола, – Я сейчас выпишу вам капли! – она потянулась к рецептам, – Только, пожалуйста, не нарушайте дозировку!
– Да, да… – упавшим голосом пробормотала Марийка, – А это ей сколько раз в день давать?
– Это вам! – с усталой настойчивостью проговорила врач, – С девочкой, насколько я вижу, все в порядке!
– Все в порядке? – удивленно вскинула брови Марийка.
Она готовилась к самому худшему, ожидала чего угодно, только не того, что с Женечкой все в порядке.
– Судя по тестам, она в интеллектуальном развитии не отстает, – хмурилась врач, – Даже опережает. Молчит. Да. Это плохо. Но тут бы надо… – она подняла задумчивый взгляд, – А вы во сколько лет заговорили?
– Я? – вспыхнула Марийка, – Да вроде после двух…
– Ага, – потерла подбородок врач, – А ваш муж?
– Муж?
– Ну, – врач кивнула на Женечку, – Ее отец!
И тут до Марийки дошло.
.
А тот самый муж, который на самом деле был не отец, сейчас поднимался в скоростном лифте на пятьдесят какой-то этаж небоскреба, состоящего из стекла и металла.
И бетона.
Все тут держалось на бетоне.
Почему-то именно этот факт Никитичу больше всего и не нравился. То ли дело было в страшных девяностых, которые майор захватил как раз работая в милиции, то ли в том, что в своей деревеньке ему было милее всего.
Но офис Зарядьева находился именно там.
В высоченной башне небоскреба!
— О! Привет! — поздоровался он по-свойски, едва распахнулись двери лифта.
С охраной, конечно, с охраной.
Два парня у ресепшен повернули к нему одинаково вежливые лица. Такие лица обычно выдавали вместе с костюмом и инструкцией: “Не улыбаться шире трех миллиметров без разрешения старшего смены”.
— Добрый день. Вы к кому?
— Мужики, я свой, — Никитич достал удостоверение начальника службы безопасности группы Михайловского. — Соколовский Андрей Никитич. Мне к коллеге.
Он картинно поморщился.
— Ну, то есть к вашему боссу по безопасности. Шефы договаривались. Там по будущим переговорам.
Парни у ресепшен поморщились, переглянулись и синхронно стали еще вежливее.
То есть напряглись.
— Одну минуту.
— Да не вопрос, — легко согласился Никитич. — Я подожду. Мне не горит.
Это было неправдой.
Ему как раз горело.
Но Никитич отлично знал: если человек торопится, его начинают мурыжить. А если делает вид, что ему вообще все равно, окружающие почему-то начинают суетиться сами.
Один охранник взял рацию, второй кому-то позвонил. Никитич тем временем сунул руки в карманы и принялся с преувеличенным интересом рассматривать грамоты на стене.
“Лучший девелоперский проект”.
“Партнер года”.
“За вклад в развитие делового сотрудничества”.
Очень помпезно. Очень красиво. Очень напоказ.
— Хорошо у вас, — сказал Никитич, наклоняясь к одной из рамок. — Богато.
Охранники промолчали.
— А окна-то какие, — продолжил он, подходя ближе к панорамному стеклу и тут же делая шаг назад. — У-у, черт. Не люблю я эти аквариумы. – отшатнулся майор, у которого было двести два прыжка с парашютом.
Парень у ресепшен чуть заметно скривился, и Никитич понял: образ пошел.
Приехал деревенский сбшник. Небоскребу удивляется, окна боится. Ничего опасного.
Минут через десять в коридоре наконец появился мужичок с лысиной и комплекцией отставного борца. Невысокий, крепкий, шеи почти нет, пиджак сидит так, будто его надели на шкафчик для инструментов.
Никитич посмотрел один раз и понял: он.
Начальник службы безопасности Зарядьева.
— Соколовский? — не поздоровавшись, спросил борец.
— Он самый, — широко улыбнулся Никитич. — Андрей Никитич. От Георгия Александровича Михайловского. Мы это… насчет будущих переговоров.
Он уткнулся в бумаги, будто без них не мог произнести ни одной умной фразы.
— Проходить они будут в конференц-зале. У вас там сколько точек входа? Камеры, рамки, досмотр? Мне бы схему согласовать, чтобы потом шеф не орал, что мы опять все через…
— А чего ж вы так плохо работаете? — с откровенным презрением перебил его сбшник Зарядьева.