Страница 97 из 119
На вокзальную площадь нас с Екатериной привёз Борис. Жизнь здесь кипела в особом ритме. Экипажи быстро сменяли друг друга, носильщики с тележками суетились на площади, пассажиры спешили кто в кассу, кто в буфет или на перрон. Шум, свист паровозов, угольный дым и запах машинного масла смешивались с ароматами свежей выпечки. Напряжение здесь чувствовалось в каждом взгляде и жесте.
Меня больше всего интересовало, как найти среди этой толпы Ромадановского. Сердце учащенно билось в груди от предвкушения долгожданной встречи. Взгляд блуждал по мужским фигурам, ища знакомые черты, пока Борис доставал из кареты ручную кладь.
Сначала я заметила зелёный мундир, а потом узнала приближающегося князя. Я невольно выпрямилась, и улыбка появилась на моих губах.
— Моё почтение, сударыни, — Ромадановский склонил голову, приподняв фуражку. Голос его звучал ровно и без эмоций, только блеск в глазах выдавал, что князь рад встрече.
Екатерина недоуменно посмотрела на меня и скромно поприветствовала князя. Она думает, что мы с супругом до сих пор в размолвке.
— Илларион Константинович, вы решили сопроводить меня, как полагается супругу, — я с трудом держала холодный официальный тон.
— Елена Викторовна, предлагаю вам перемирие на время летней ассамблеи, — его лицо оставалось таким же каменным и невозмутимым. — Не будем тратить время на пустые разговоры. Поезд уже на перроне.
Князь подставил локоть, за который я крепко ухватилась.
Стуча каблуками по деревянному перрону, я с трепетом рассматривала чугунного монстра, который пыхтел и свистел, изрыгая из трубы чёрный дым. Возле вагонов толпились мещане, солдаты, и только у вагона синего цвета представители аристократии не спешили занять свои места.
Екатерина поехала вторым классом вместе с камердинером и горничной, которых князь предусмотрительно взял с собой. Настасья когда-то прислуживала княгине и уже бывала в Петергофе.
Вагон первого класса оказался комфортным и приватным. Князь выкупил целое купе, чтобы попутчики нам не мешали. Лакированный столик, мягкие диваны, обитые дорогим сукном, бархатные шторы, обрамляющие окно.
Как только проводник пожелал нам хорошей дороги и закрыл дверь купе, Илларион тут же сгрёб меня в охапку, прижав к мундиру. Аромат лаванды защекотал ноздри, и я зажмурилась от щемящего чувства в груди.