Страница 76 из 119
Глава 40
Глава 40
Глава 40. Гримуар
Глава 40. Гримуар
Символы на обложке наполнились тёмной магией, по окладу побежали золотые искорки — завораживающее зрелище. Я боялась моргнуть, расширив глаза. Ромадановский что-то шептал на незнакомом языке. От его вкрадчивого голоса мурашки побежали по коже. Мгновение, и всё исчезло. Князь легко открыл книгу.
— Невероятно, — прошептал он с придыханием, рассматривая ровные чёрные строки на слегка пожелтевших страницах. Букв не разобрать — всё те же странные символы, похожие на тайный шифр.
— Что там? — не выдержала я.
— «Печать Мортариса». Этот гримуар — настоящая легенда. Здесь записаны опасные заклинания из тёмной магии, — его пальцы едва касались бумаги, словно ласкали красотку, которая наконец-то допустила до своего тела.
Ну и сравнение пришло мне в голову!
— Несколько веков назад он пропал из библиотеки Ивана Грозного, — князь бережно перелистывал плотные страницы. — Все давно думали, что гримуар сгинул в пожаре.
— Правда ценная книга? — я ощутила удовлетворение оттого, что князь в восторге от подарка.
— Она бесценна. Елена, я безмерно благодарен вам. Обещаю беречь гримуар как зеницу ока. Нельзя, чтобы он попал в чужие руки, слишком опасная магия в нём хранится, — он закрыл книгу и поднял на меня глаза, полные тревоги. — Вряд ли князь Шереметев смог сохранить тайну и никому не рассказал о книге, особенно если был подшофе, — и потом забыл об этом.
Я невольно приподняла брови, когда догадка осенила меня.
— Вашу жену могли убить из-за гримуара?
— Вполне, когда поняли, что Елена ничего не знает о нём, — нахмурился мужчина, задумавшись.
— Что бы вы сделали с домом Шереметева, который получили бы в наследство после смерти супруги? — задала я очевидный вопрос.
— Продал бы, — не раздумывая ответил он и стал мрачнее тучи. — Где-то год назад князь Плещеев предложил Елене выкупить особняк за хорошую цену. Родственники его супруги планировали переселиться в столицу.
— Но Елена отказалась, — поняла я, что сделка не состоялась.
— Да, домом родителей она очень дорожила, — кивнул он, сложив руки на груди. — Позже у нас отношения совсем разладились, а затем супруга и вовсе ушла в монастырь.
— Хорошо, что книга теперь у вас, — я ощутила облегчение, когда поняла, насколько это непростая и опасная вещь. И опять фамилия Плещеева на слуху. — Как только её не украли?
— Не зная, где конкретно хранится гримуар, сложно быстро и незаметно его украсть. В доме всегда прислуга, — пояснил князь.
— Но, купив дом, можно стены разворотить и проверить каждый угол, — продолжила я мысль.
— Именно, — поджал губы князь. — Придётся пустить слух, что книга у меня, чтобы обезопасить вас. Ко мне воры точно не решат сунуться.
— Спасибо, Илларион Константинович, — на душе определённо стало легче. — Кстати, я ещё одну необычную находку обнаружила в тайнике Виктора Алексеевича, — вспомнила я о драгоценностях. — Там хранится бриллиантовая парюра. Почему отец не отдал её Елене? Вы что-то знаете об этом?
— Кажется, вы нашли фамильную реликвию Шереметевых. Виктор Алексеевич рассказывал мне, что его прадед был сильным магом-артефактором и создал для своей супруги парюру, защищающую от опасной магии. Времена тогда были смутные, кругом заговоры, — Ромадановский смотрел на меня, его зелёные глаза потемнели. — Правда, не каждая наследница рода сможет носить его. Матушка Елены, например, надевала парюру, даже портрет есть, где она изображена молодой в бальном платье и в фамильных драгоценностях. Елена несколько раз пыталась надеть украшения, но от них шёл такой замогильный холод, что она и минуты не могла стерпеть. Магия в драгоценностях не признала в ней хозяйку. Вот князь и спрятал парюру в надежде, что сможет когда-нибудь передать её внучке.
— Холод? — изумлённо замерла я.
— Вы надевали украшения, — прищурился князь, догадавшись. — И что почувствовали?
— Кажется, парюра признала меня хозяйкой, — сглотнула я ком в горле. — Меня окатило приятным теплом, а потом бриллианты засветились так, что я чуть не ослепла.
— Невероятно, — он смотрел на меня, изогнув брови в две дуги. — Поздравляю, вы стали обладательницей чудесной вещи. Честно говоря, я сам до конца не ведаю о всех свойствах фамильного артефакта Шереметевых, но советую вам непременно надеть его на летнюю ассамблею. Дополнительная защита не помешает.
— Спасибо, вы меня успокоили, — выдохнула я. — Честно говоря, испугалась немного.
Князь посмотрел на стену, где тикали часы.
— Время идёт, нам пора приступить к занятию, — напомнил он, зачем я сюда приехала. — Прошу вас, Елена, — и указал на свободный стул возле письменного стола.
Пока я устраивалась на месте, князь завернул книгу в ткань и убрал её в ящик стола, заперев на ключ. Наверное, потом спрячет в более надёжное место. Он сел в кресло, положил на стол чистый лист, взяв в руки карандаш.
— Начнём. Сегодня поговорим о порядке проведения летней ассамблеи, обо всех предстоящих мероприятиях. А потом каждое разберём по косточкам, — на его губах промелькнула улыбка.
Я принялась внимательно слушать своего учителя. Князь чертил схемы, доходчиво рассказывая о том, как будет проходить неделя ассамблеи, до которой оставалось почти три недели.
Когда часы на стене начали бить восемь, Ромадановский как раз закончил урок.
— На сегодня хватит. Информацию нужно получать дозировано, чтобы усвоить её. Завтра продолжим, — он отложил карандаш, пристально посмотрев на меня. — Елена, умеете ли вы танцевать полонез, вальс или кадриль?
— Вальс когда-то умела, — сникла я, вспомнив, что на закрытии ассамблеи будет бал-маскарад.
— Полонеза вам точно не избежать, — сдвинул он брови к переносице, — а вальс можно повторить. Готов стать вашим учителем, ведь Елена прекрасно танцевала и редко отказывала кавалерам.
— Хорошо, — сердце кольнуло при упоминании достоинств прежней супруги князя. Ударить лицом в грязь не хочется.
Неожиданно раздался стук в дверь. Это оказался камердинер. Он принёс хозяину сюртук, сообщил, что стол накрыт, и удалился.
— Надеюсь, сегодня вы не откажетесь составить мне компанию за ужином, Елена? — Ромадановский застёгивал пуговицы сюртука.
— Спасибо за приглашение, Илларион Константинович, — улыбнулась я в ответ. — Но сначала хочу поведать вам кое-что важное.