Страница 64 из 79
— Но вы хотите получить стоимость доли так, словно ваша собственная роль была сопоставима с его, — ответил юрист.
— Нет. Я хочу получить стоимость тридцати пяти процентов компании, в которой Виктор остаётся владельцем и руководителем.
— С учётом стоимости, созданной его именем.
— И моей работой.
Виктор откинулся на спинку кресла.
— Вот мы и пришли к главному.
— К чему?
— Ты считаешь, что бюро стояло на тебе.
— Я считаю, что оно стояло не только на тебе.
— Но клиенты подписывали договор с Сафроновым.
— Они подписывали договор с юридическим лицом, сорока процентами которого владела я.
— Названным моей фамилией.
— Которую носила и я.
— Лида, не будем превращать это в филологию.
— Тогда не используй фамилию как единственный финансовый аргумент.
Нотариус подняла руку.
— Давайте вернёмся к документам.
Марина открыла второй раздел папки.
Там находились трудовой договор Лидии, должностные инструкции, протоколы архитектурного совета, сведения об авторстве, история проектов и заключение двух отраслевых экспертов.
Первый эксперт оценивал роль публичного бренда. Он подтверждал: имя Виктора действительно являлось главным маркетинговым активом компании. Клиенты связывали с ним смелые концепции, престиж и способность привлекать внимание.
Второй анализировал внутреннюю устойчивость проектной организации.
В его заключении говорилось, что на протяжении многих лет Лидия отвечала за архитектурную координацию, качество документации, авторский надзор и управление ключевыми специалистами. После её выхода эти функции не были полноценно переданы одному человеку и распределились между несколькими сотрудниками и внешними консультантами.
— Мы не утверждаем, что Виктор Павлович не создавал стоимость, — сказал Гребнев. — Напротив. Его личный бренд учтён как один из основных активов. Но компания не являлась агентством одного автора, где все остальные выполняли механические поручения. Устойчивость создавалась коллективом, организационной системой и профессиональной репутацией руководителей, включая Лидию Андреевну.
— Репутация компании всё равно оставалась моей, — произнёс Виктор.
— Частично, — ответил Поляков. — Однако рынок уже начал корректировать это восприятие после публикации подтверждённого портфолио Лидии Андреевны. Сам факт того, что её новая студия выиграла конкурс у прежнего бюро, также является рыночным показателем самостоятельной стоимости её профессионального имени.
Виктор усмехнулся.
— Один конкурс не создаёт репутацию.
— Не создаёт. Проявляет существующую.
В комнате стало тихо.
Лидия посмотрела на оценщика. Он произнёс это не ради неё. Для него история состояла из факторов, коэффициентов и рыночных сигналов. Именно поэтому фраза прозвучала убедительнее любой защиты.
Юрист Виктора начал говорить о необходимости дисконта за неконтрольный пакет. На этот раз спор был сугубо профессиональным. Поскольку Виктор владел шестьюдесятью процентами, доля Лидии не позволяла определять решения компании. Рыночная стоимость миноритарного пакета действительно могла быть ниже пропорциональной части общего бизнеса.
Гребнев не отрицал сам принцип, но возражал против размера.
Они обсуждали коэффициенты, ограничения корпоративных прав, доступ к информации и возможность продажи доли третьему лицу. Числа менялись на экране. Каждая сторона приводила примеры сделок и судебную практику.
Лидия слушала.
Несколько месяцев назад мысль о том, что её работа станет предметом финансового расчёта, показалась бы унизительной. Теперь она видела в этом освобождение. Цифры не могли выразить всё. Но они хотя бы не позволяли Виктору заменить цену благодарностью.
Через полтора часа стороны приблизились к диапазону, внутри которого соглашение становилось возможным.
Нотариус предложила перерыв.
Лидия вышла в коридор.
За высоким окном лежал внутренний двор, вымощенный старым камнем. Внизу стояла курьерская машина, двое мужчин выносили коробки с архивными папками.
Виктор появился рядом через несколько минут.
— Хорошая подготовка, — сказал он.
— У нас были хорошие юристы.
— Не только.
Она не ответила.
— Экспертная формулировка про проявленную репутацию тебе понравилась? — спросил Виктор.
— Она точная.
— И удобная.
— Одно не исключает другого.
Он опёрся рукой о подоконник.
— Ты действительно считаешь справедливой эту сумму?
— Да.
— Даже сейчас, когда компания несёт дополнительные расходы из-за твоего ухода?
— Компания несёт расходы из-за неправильной передачи функций и решений, принятых после моего ухода.
— То есть ты ни за что не отвечаешь?
— Отвечаю за то, что сделала. Не за то, что было решено без меня.
Виктор покачал головой.
— Ты научилась очень хорошо разделять ответственность.
— Поздно, но научилась.
Он смотрел во двор.
— Если я выплачу всю сумму сразу, придётся увеличить кредит.
— Поэтому предложена рассрочка.
— С обеспечением.
— Разумеется.
— Ты не доверяешь мне.
— В сделке доверие заменяют условиями.
— Когда-то мы обходились без них.
— Именно поэтому сегодня здесь.
Он принял ответ без возражений.
— Почему тридцать пять? — спросил Виктор. — Почему не продаёшь все сорок?
— Пока не закрыты проекты, на которых стоит моя подпись.
— Ты уже не управляешь ими.
— Но риски никуда не исчезли. «Орион» это показал.
— Я могу дать отдельное обязательство не использовать твоё имя.
— Дело не только в имени. Мне нужен доступ к информации об изменениях, способных затронуть ранее подписанные документы.
— Пять процентов не дают тебе контроля.
— И не должны. Они дают корпоративное право получать информацию. Остальное закрепит соглашение.
— То есть ты останешься внутри компании.
— Временно.
— Насколько?
— До закрытия перечня проектов. По каждому установлен срок и критерий завершения.
— Если один из них затянется на пять лет?
— Тогда через предельный срок включается обязательный выкуп по формуле.
Виктор повернулся к ней.
— Ты всё продумала.
— Марина и Гребнев продумали.
— Ты согласилась.
— Да.
— А если я откажусь?