Страница 59 из 79
— Имя Лидии Вороновой будет восстановлено в открытых материалах по всем проектам, где ты выступала главным архитектором или руководителем направления. Не просто в технической документации. На сайте, в портфолио, в публикациях.
— Восстановлено?
— Указано в соответствии с фактической ролью.
— Лучше.
Виктор сжал чашку ладонями.
— Студия может остаться отдельным брендом. Не подразделением. Партнёрской практикой. «Северная пристань» — твой проект. Я не претендую на руководство.
Лидия молчала.
Ещё месяц назад подобное предложение могло показаться невозможным. Виктор соглашался именно на то, чего прежде не желал даже обсуждать: отдельное имя, самостоятельную практику, признание авторства, ограничения собственной власти.
— А Алиса? — спросила она.
Виктор опустил глаза к кофе.
— Алиса больше не будет работать в бюро.
— Она уволилась?
— Пока нет.
— Ты решил уволить?
— Мы расстались.
Лидия не почувствовала ни облегчения, ни торжества.
Только усталость.
— Когда?
— Вчера.
— Из-за Дарьи?
— Не только.
— Из-за компании?
— Не только.
— Из-за меня?
Виктор поднял голову.
— Из-за всего.
Такого ответа Лидия ожидала.
— Она оказалась ошибкой, — сказал он.
Фраза прозвучала нехорошо. Не потому, что Лидии было жаль Алису, хотя отчасти было. А потому, что человек не должен становиться ошибкой другого человека целиком. Ошибочным мог быть поступок, выбор, ложь, решение. Алиса же существовала отдельно от того, как Виктор теперь оценивал последствия их связи.
— Что именно оказалось ошибкой? — спросила Лидия.
— Наши отношения.
— Почему?
Он раздражённо провёл рукой по столу.
— Обязательно разбирать?
— Ты приехал просить меня вернуться. Да, обязательно.
Виктор поднялся и прошёл к окну.
Двор внизу был ещё почти пуст. У типографии разгружали бумагу. Молодой мужчина катил тележку с рулонами, время от времени останавливаясь на неровных плитах.
— Мне казалось, рядом с ней всё станет проще, — произнёс Виктор, не оборачиваясь. — Легче. Без постоянного контроля, без напоминаний, что каждое решение нужно ещё трижды проверить. Я думал, что устал от того, как мы живём.
— А оказалось?
— Оказалось, что лёгкость существует только до первой серьёзной проблемы.
Лидия не ответила.
— Алиса талантлива, — продолжил он. — В своей области. Она умеет видеть образ, чувствует аудиторию, понимает новое поколение. Но она не способна удерживать сложную систему.
— Она и не обязана.
— Я знаю.
— Нет, Виктор. Ты знаешь теперь. А раньше назначил её креативным директором и начал ждать, что она заменит меня во всём.
Он повернулся.
— Я не ждал, что она заменит тебя.
— Ты ждал, что она будет помнить твой календарь, читать договоры, исправлять презентации, разговаривать с заказчиками, успокаивать сотрудников и при этом оставаться молодой, красивой и восхищённой.
— Дарья рассказала?
— Нет.
— Тогда откуда ты знаешь?
— Потому что ты звонил мне по музейному протоколу через три дня после увольнения. Потому что Олег просил неофициально объяснять ему проекты. Потому что ты хотел вернуть меня как консультанта, не возвращая полномочий. Потому что двадцать пять лет я жила внутри этой системы.
Виктор подошёл ближе.
— Именно. Жила. Не страдала, не была пленницей. Мы создали её вместе.
— Создали.
— И она работала.
— Работала.
— Тогда почему нельзя построить её заново, но уже честнее?
Лидия смотрела на него.
Вот ради чего он приехал.
Не только вернуть бюро. Не только остановить развод. Виктор действительно верил, что сломанную систему можно перестроить: добавить равные полномочия, признание авторства, отдельный бренд, убрать Алису — и прежняя жизнь снова станет пригодной.
Для него это было почти архитектурной задачей.
Найти ошибку.
Усилить слабое место.
Вернуть нагрузку на правильные опоры.
— Ты хочешь прекратить развод? — спросила Лидия.
— Да.
Ответ прозвучал сразу.
— Почему?
— Потому что совершил ошибку.
— Это не причина сохранить брак. Это причина сожалеть.
— Потому что люблю тебя.
Он сказал это тише.
Лидия не отвела взгляда.
— Как?
Виктор растерялся.
— Что значит «как»?
— Что именно ты любишь?
— Тебя.
— Это не ответ.
— Мы прожили вместе двадцать пять лет. Ты мать моей дочери. Человек, который знает меня лучше всех.
— И?
— И всё.
— Нет, Виктор. Не всё. Продолжай.
Он снова начал раздражаться, но сдержался.
— Ты сильная. Умная. Надёжная. С тобой можно строить что угодно. Ты видишь то, чего не видят остальные. Умеешь удержать проект, когда все начинают паниковать. Знаешь, где я ошибусь, ещё до того, как я ошибся.
Лидия слушала.
Каждое слово было правдой.
И каждое относилось к её полезности.
— Что ты любишь во мне, когда мы ничего не строим? — спросила она.
Виктор замолчал.
— Когда нет компании, заказчиков, проекта, Дарьи, ужина с партнёрами, твоей речи и моей проверки? Что остаётся?
— Это искусственный вопрос.
— Почему?
— Потому что жизнь состоит именно из этого. Из работы, семьи, обязанностей.
— И всё же.
Он прошёл к столу, взял чашку, но кофе давно остыл.
— Ты хочешь заставить меня говорить сентиментальности?
— Нет. Хочу понять, видишь ли ты меня отдельно от функций.
— Я вижу тебя.
— Где?
— Здесь. Сейчас.
— И предлагаешь вернуть меня в бюро.
Виктор поставил чашку.
— Потому что бюро — часть нашей жизни.
— Твоей.
— Нашей.
— Когда ты решил начать новую жизнь с Алисой, бюро осталось тебе.
— Я признаю, что это было несправедливо.
— Не просто несправедливо. Ты распределил наше общее прошлое так, будто оно состояло из имущества. Тебе — компания, клиенты, фамилия, сотрудники. Мне — квартира, компенсация и почётная должность. Даже после двадцати пяти лет ты думал не о том, кто я без тебя, а о том, как оставить меня рядом в удобном качестве.
— Я боялся, что ты разрушишь компанию.
— Я не разрушила.
— Потому что мы остановились до настоящей войны.
— Нет. Потому что я не хотела разрушать то, что строила.
Он опустился на стул.
— Тогда зачем продолжать развод?