Страница 41 из 79
Глава 9. Цена собственного имени
Утром Виктор прислал не предложение, а почти готовое соглашение.
Тридцать две страницы, приложения, новая схема консорциума, предварительный график финансирования и письмо от банка, в котором осторожно подтверждалось: участие «Сафронов и партнёры» действительно могло бы снизить проектные риски.
Лидия читала документы в мастерской, пока Антон устанавливал на стену новую вывеску, а Тамара Игнатьевна разговаривала с «Рубежом» по поводу дополнительных вскрытий фундамента.
Вывеска оказалась тяжелее, чем выглядела. Антон стоял на стремянке, придерживая её одной рукой и пытаясь попасть шурупом в старое отверстие.
— Левее, — сказала Тамара Игнатьевна, не отрывая телефона от уха.
— Я и так левее.
— Ваше левее визуальное. Мне нужно геометрическое.
— Тамара Игнатьевна, я архитектор.
— Вы визуализатор.
— Это почти оскорбление.
— Тогда держите ровно.
Лидия не слышала продолжения.
На пятой странице соглашения её студия прекращала самостоятельный договор с компанией Карелина. На шестой «Сафронов и партнёры» принимало на себя функции ведущего архитектурного партнёра. На девятой Лидии предлагалось вернуться в прежнюю компанию в должности руководителя направления реконструкции исторических объектов.
Зарплата была высокой.
Выше той, которую она получала до ухода.
Предусматривался отдельный кабинет, возможность самостоятельно формировать команду и процент от прибыли «Северной пристани» после завершения первой очереди.
Условия были рассчитаны на то, чтобы выглядеть не капитуляцией, а повышением.
Студия «Воронова. Архитектура и реставрация» могла сохраниться как отдельное юридическое лицо, но обязалась не вести самостоятельную проектную деятельность в течение срока договора. Все её сотрудники переходили в «Сафронов и партнёры» либо работали через него по субподряду. Разработанные материалы становились частью общего архива бюро.
Главным архитектором проекта указывался Виктор.
Лидия — руководителем реставрационного направления.
Тамара Аркадьевна Широкова — главным инженером реставрационной части.
Алиса — креативным директором комплекса.
Ни один пункт не запрещал упоминать Лидию в профессиональной документации. Её имя присутствовало на каждой странице.
Просто всегда ниже.
— Готово, — сообщил Антон.
Он спустился со стремянки.
Над дверью теперь висели две таблички. Старая, отцовская, потемневшая от времени, и новая — строгая, чёрная на светлой стене.
ВОРОНОВА
АРХИТЕКТУРА И РЕСТАВРАЦИЯ
Антон отступил, оценивая результат.
— Немного тесно рядом со старой.
— Старую не снимаем, — сказала Лидия.
— Я не предлагаю. Можно было бы перенести ниже.
— Пусть остаётся.
Тамара Игнатьевна закончила разговор.
— «Рубеж» ждёт решения по схеме финансирования до вечера. Широкова сказала, что без подтверждения первого этапа они приостановят часть обследований. У них специалисты расписаны на два месяца.
— Понятно.
— А там что?
Березина указала на документы Виктора.
— Возвращение блудной архитектуры в родное бюро, — ответил Антон.
— Вас спрашивали?
— Нет.
— Тогда работайте.
Он послушно сел за компьютер, но надел наушники слишком демонстративно.
Тамара Игнатьевна подошла к столу Лидии и взяла первую страницу.
— Прочитали?
— Да.
— Выгодно?
— Финансово — очень.
— А в остальном?
Лидия перевернула документ.
— Банк получает гарантию. Карелин сохраняет первоначальный объём проекта. «Рубеж» продолжает работу. Сотрудники моей студии переходят в устойчивую компанию. Я получаю направление, команду и право вести реконструкцию.
— Значит, соглашайтесь.
Лидия посмотрела на неё.
Березина не улыбалась.
— Вы серьёзно?
— Я проверяю, как это прозвучит вслух.
— И как?
— Слишком удобно, чтобы быть правдой.
Лидия отодвинула документы.
— Виктор не отбирает у меня работу. Он возвращает её туда, где моё имя снова можно поставить вторым.
— Иногда второе имя — нормальное место.
— Иногда.
— Здесь не оно?
— Нет.
Тамара Игнатьевна пролистнула приложения.
— Алиса зачем?
— Креативная стратегия, брендинг, публичные пространства.
— То есть снова будет объяснять архитекторам, что зрителю нужна эмоция.
— Вероятно.
— А вы вернётесь к тому, чтобы исправлять решения после её эмоций.
Лидия не ответила.
Березина положила соглашение на стол.
— Отказ тоже стоит денег.
— Знаю.
— Не только ваших. Наших зарплат, работы «Рубежа», сроков Карелина.
— Знаю.
— Тогда отказывать нужно не из гордости.
— Я не из гордости.
— Все говорят так, когда дело касается имени.
Лидия посмотрела на новую вывеску.
— Имя — это не украшение.
— Согласна.
— Это граница ответственности. Если проект идёт под именем Виктора, он будет определять окончательные решения. Даже если в договоре мои полномочия расписаны отдельно, перед заказчиком и прессой главным останется он.
— Можно потребовать совместное руководство.
— Я потребую. Он откажется.
— Уже знаете?
— Знаю его.
Тамара Игнатьевна сняла очки и протёрла их платком.
— Тогда не отвечайте по электронной почте.
— Почему?
— Потому что после такого предложения он всё равно приедет. Лучше один раз сказать всё в лицо, чем потом неделю получать новые версии документа.
Лидия взглянула на часы.
— Он уже написал, что будет в одиннадцать.
— Вот видите. Иногда знание человека полезнее юридической экспертизы.
Виктор приехал без Алисы и без юристов.
На нём был светлый плащ, который Лидия сама выбрала ему прошлой осенью. Он вошёл в мастерскую, остановился под двумя табличками и несколько секунд смотрел на фамилию Воронова.
— Ты оставила отцовскую, — сказал он.
— Да.
— Помню, как он не позволял мне переставить этот стол.
— Ты хотел поставить его к окну.
— Там был лучший свет.
— Он сказал, что лучший свет не должен бить в глаза.
Виктор едва заметно улыбнулся.
На мгновение они снова оказались молодыми — в этой же мастерской, среди ватманов, кофе в гранёных стаканах и отцовского недоверия к слишком красивым словам. Потом Антон поднялся из-за компьютера, и прошлое исчезло.