Страница 25 из 79
Глава 6. Две презентации
Тамара Аркадьевна Широкова оказалась женщиной, которая не здоровалась из вежливости.
Она вошла в переговорную бюро «Рубеж» с толстой папкой под мышкой, положила её на стол и сразу спросила:
— Вы действительно собираетесь за десять дней подготовить предложение по «Северной пристани»?
— Собираюсь, — ответила Лидия.
— Одна?
— Нет.
— Команда у вас есть?
— Пока нет.
Широкова сняла очки, протёрла их краем серого шарфа и посмотрела на Лидию уже без стекла, будто хотела убедиться, что перед ней находится не очередная знаменитость, привыкшая заменять организацию процесса правильным выражением лица.
Ей было далеко за шестьдесят. Короткие седые волосы, тяжёлые руки, тёмное платье без единого украшения. В профессии Тамару Аркадьевну знали все, хотя на сценах она почти не появлялась. Её имя стояло в технической документации нескольких сложнейших реставрационных проектов, но журналисты редко брали у неё интервью: она отвечала на вопросы буквально и не считала нужным превращать расчёт кирпичной кладки в рассказ о судьбе города.
— Тогда ответ неправильный, — сказала Широкова. — Команда должна быть до того, как вы обещаете результат.
— Я пока ничего не обещала, кроме участия в конкурсе.
— Уже достаточно.
На столе между ними лежали исходные материалы Карелина, предварительное обследование и копия дипломного проекта Лидии.
Тамара Аркадьевна постучала пальцем по старым листам.
— Это ваше?
— Моё.
— Слабое.
Лидия кивнула.
— Да.
Широкова впервые изменилась в лице.
— И вы даже спорить не будете?
— Мне было двадцать два. Я плохо понимала экономику, почти не учла гидрологию и слишком доверяла старым обмерам. Зато правильно определила, что речной зал нельзя дробить и что гостиничное крыло должно работать отдельно от общественной части.
— Это я сама вижу.
— Тогда зачем спросили?
Тамара Аркадьевна снова надела очки.
— Проверяю, не влюблены ли вы в собственную молодость.
— Нет.
— Жаль. Иногда это помогает работать бесплатно.
Лидия едва заметно улыбнулась.
Встреча продолжалась три часа.
К концу первого часа Широкова назвала предварительное обследование прежнего владельца бесполезным.
К концу второго — потребовала провести хотя бы выборочные вскрытия перекрытий, проверить состояние северной стены и получить архивные сведения об уровне воды.
К концу третьего она согласилась участвовать в подготовке предложения.
— Не потому, что Карелин попросил, — уточнила она. — Он умеет покупать здания, но не всегда понимает, сколько в них спрятано чужих ошибок.
— А почему?
— Потому что вы не предложили немедленно накрыть всё стеклом.
— У меня ещё будет возможность.
— Тогда я уйду.
Так начались десять дней, в течение которых Лидия почти не различала утро и вечер.
Она работала в отцовской мастерской. Пыльные коробки постепенно отступали к стенам, освобождая место для новых планов. На чертёжном столе лежали старые обмеры, фотографии, схемы участка и листы с десятками вопросов. Рядом стоял ноутбук, взятый в аренду мощный монитор и принтер, который заедал всякий раз, когда нужно было срочно вывести большой чертёж.
Тамара Аркадьевна прислала двух специалистов из «Рубежа»: инженера-конструктора Михаила Дроздова и реставратора Ксению Погодину. Оба относились к Лидии настороженно. Они знали её как жену Виктора Сафронова и руководителя крупного бюро, но не были уверены, что она способна работать без привычного аппарата сотрудников.
Настороженность исчезла на втором совещании.
Михаил предложил сохранить часть перекрытий гостиничного крыла, чтобы снизить стоимость демонтажа. Лидия попросила показать расчёт. Он ответил, что пока говорит только о принципе.
— Принцип не держит потолок, — сказала она.
Тамара Аркадьевна, сидевшая у окна, довольно хмыкнула.
Ксения принесла архивные фотографии речного зала и сообщила, что первоначальная роспись потолка, вероятно, скрыта под поздней побелкой. Лидия не потребовала немедленно включить восстановление росписи в концепцию.
— Сначала нужно понять, что там осталось, — сказала она. — Если сохранились фрагменты, закладываем исследование и консервацию. Полную реконструкцию обещать рано.
После этого Ксения перестала называть её Лидией Андреевной через каждое слово и начала говорить просто: «Лидия».
Команда складывалась не из преданности и не из желания поддержать женщину после развода. Люди приходили, видели работу и оставались, потому что работа была настоящей.
На четвёртый день к ним присоединился Антон, молодой визуализатор из прежнего бюро. Он позвонил сам.
— Я не увольняюсь, — поспешно предупредил он. — У меня ипотека.
— И правильно, — ответила Лидия.
— Но вечером могу помочь. За оплату.
— За оплату.
— Виктор Павлович не должен знать.
— Тогда не приходи.
На другом конце повисла тишина.
— Почему?
— Потому что я не буду начинать самостоятельную работу с тайного использования сотрудника его компании.
— Но я после шести свободен.
— Ты подписывал соглашение о конфликте интересов?
— Да.
— Значит, сначала покажи его юристу. Если работа на конкурента запрещена, мы не сотрудничаем.
Антон расстроился, но через день вернулся с письменным разъяснением: разовая работа в свободное время допускалась, если не использовались материалы и техника работодателя.
Лидия заключила с ним краткий договор и заплатила аванс.
— Вы всегда так делаете? — спросил он, подписывая бумагу.
— Как?
— Сначала договор, потом работа.
Она вспомнила двадцать пять лет неформальных решений, ночных исправлений и благодарностей, произнесённых со сцены не тому человеку.
— Теперь — да.
Основой её предложения стала не форма здания, а последовательность возвращения к жизни.
Сначала противоаварийные работы и сохранение центрального корпуса.
Затем речной зал, кухня и небольшая часть общественных помещений, способных начать приносить доход.
После этого — первая очередь гостиницы.
И только потом, когда здание начнёт работать, восстановление дальнего крыла, благоустройство причала и новые павильоны на месте поздних складов.
Лидия отказалась от идеи открыть весь комплекс сразу.