Страница 8 из 54
— Ты посмела разрушить игру, — его голос грохнул, как обвал в пещере, заставляя дрожать витражи. — Своим гневом. Своей… болью. Ты заставила меня ощутить.
Он ринулся к ней, тень разрасталась до потолка, сияющие глаза превратившись в слепящие солнца. Делира вжалась в алтарь, но не отступила:
— Ты сам полез в мою память! Ты думал, я буду благодарна за пародию на него?
— Благодарность? — тень сжалась вокруг неё, холодные волны окутали бёдра, грудь, шею. — Я дарил тебе наслаждение! Открывал твоё тело, как книгу, каждую ночь вписывая новые строки! А ты…
Его «пальцы» из дыма впились в её виски, и Делира увидела его боль: вечность в масках, сны смертных, которые он пожирал, как голодный пёс, пустоту за каждым образом. Она застонала, но не от страха — от понимания.
— Ты… боишься, что без масок тебя не коснётся даже ветер, — прошептала она, и тень вздрогнула.
Сияние его глаз погасло на миг. Алтарь под Делирой рассыпался в песок, и они рухнули в чёрный водоворот, где время текло вспять.
— Ты хотел напугать меня? — она встала, не дрогнув. — Или себя?
Тень сжалась, превратившись в человеческий силуэт без черт. Холодное дыхание коснулось её шеи:
— Они бегут. Всегда. Когда видят истинное лицо богов.
— Я не из них.
Её пальцы протянулись к сияющим глазам. Илтар отпрянул, дымчатые когти сомкнулись вокруг её запястья, но не сдавили — замерли, ощущая пульс.
— Ты… не боишься? — его голос рассыпался на шепоты, как ветер в разбитом колоколе.
Делира шагнула вперёд, заставив тень отступить к стене. Сияние его глаз дрогнуло, и в нём мелькнуло что-то новое — не страх, а трепет.
— Покажи мне себя, — потребовала она. — Не их… Тебя.
Дым сгустился, обвивая её тело. Его прикосновения были иными — не ледяными, а прохладными, как вода в жаркий день. Он не принимал форму, лишь окутывал её, словно плащ из ночи.
— Ты не знаешь, чего просишь, — зазвучало в её сознании.
Делира сбросила плащ жрицы. Тело, исчерченное следами его игр, светилось в темноте, как пергамент с тайными письменами.
— Покажи.
Тень вздрогнула. Мерцающие нити внутри неё заиграли ярче, обнажая контуры — не человека, а сущности: изгибы энергии, пульсирующие ритмы, древние, как само время. Его «руки» обняли её, невесомо, но каждое прикосновение оставляло на коже узоры из искр.
— Ты… видишь? — голос Илтара дрожал, как первый гром весны.
— Да.
Он вошёл в неё не как мужчина — как волна. Тьма заполнила каждую клетку, не болью, а… единством. Делира вскрикнула, но звук потерялся в космическом гуле, что вдруг заполнил зал. Её тело ответило не страстью, а чем-то глубже — вибрацией, резонирующей с его сущностью.
— Мы… не должны… — его мысли сплетались с её, запутанные, испуганные.
— Молчи.
Она прижала ладони к тому месту, где у него должно быть сердце. Сияние глаз вспыхнуло, ослепив её. Тень обрела форму — не человеческую, но близкую: изгибы энергии, повторившие её собственные изгибы, пульсация, синхронная её дыханию.
Она упала в пустоту, но вместо страха — вздох облегчения. Тело Делиры окутали миллионы мерцающих нитей, словно сгустки тёмной материи.
— Смотри, — его голос звучал уже внутри, вибрируя в костях.
Она закрыла глаза, но увидела: Его сущность, пляшущую между измерениями, как пламя, запертое в лабиринте зеркал. Голод, с которым он впитывал эмоции смертных — единственную пищу, дающую вкус вечности. И… одиночество. Бесконечное, как его собственные иллюзии.
— Ты… прекрасен, — выдохнула Делира, и нити вспыхнули багрянцем.
Илтар «прикоснулся» к ней — не телом, а самим смыслом бытия. Это было похоже на то, как если бы:
- Корни дерева сплелись с подземными реками, ощутив их древний шёпот.
- Птица впервые разрезала крыльями не воздух, а само время.
- Звезда родилась не из газа, из смеха ребёнка.
Делира вскинула руки, и её пальцы растворились в его дымчатой плоти, выпуская золотые искры. Каждая клетка её тела пела на языке, которого не знала Вселенная:
— Покажи мне больше. Всё.
Он сопротивлялся. Она чувствовала это — страх быть разобранным на части, осмеянным, отвергнутым. Но её разум упрямо лез в щели его защиты, как росток сквозь камень: воспоминание о первом смертном, который взмолился ему не о богатстве, а о любви; ярость, с которой он разрушил храм того, кто посмел соперничать с ним в создании иллюзий; стыд, когда он впервые осознал, что завидует людям.
— Довольно! — взревел Илтар, пытаясь отшвырнуть её, но Делира вцепилась в сияющие нити его сущности.
— Нет. Ты хотел моей наготы? Получи её, — она прижала ладонь к тому месту, где у него должно быть сердце.
Взрыв света окутал их. Делира чувствовала, как его энергия вливается в неё, превращая вены в реки расплавленного серебра. Видела, как их души сплетаются в спираль, рождая новые созвездия над сводом храма. Слышала музыку его страха — вибрации, похожие на плач новорождённого бога.
Он вошёл в неё не плотью, а воплощением.
Холодные волны тьмы обвивали её бёдра, проникая глубже любой физической формы.
Искры между их «телами» оставляли на коже Делиры руны, которые светились, как маяки в шторм.
Каждый её вздох рождал в нём новые формы — крылья из теней, короны из забытых снов, глаза из расплавленного времени.
— Я… не могу… — его голос рассыпался на тысячи эхо.
— Можешь, — она поймала его «взгляд», позволив энергии затопить себя до краёв. — Я не сломаюсь.
Оргазм накрыл их не волной, а взрывом сверхновой. Делира кричала на языке, который заставил треснуть алтарь. Чувствовала, как Илтар дрожит внутри неё, теряя контроль над собственной бесконечностью. Видела, как стены храма рушатся, открывая вид на космос, где их сплетённые силуэты танцевали среди рождающихся галактик.
Когда свет погас, они лежали на полу из звёздной пыли. Илтар медленно собирался в клубящийся шар, его голос звучал хрипло:
— Ты… изменила форму моей вечности.
Делира подняла руку, ловя падающую искру — частицу его страха.
— Теперь ты знаешь, каково это — быть понятым.
Статуя Илтара, некогда разрушенная, начала восстанавливаться — но теперь это была не безликая маска, а лицо с её чертами, высеченное в камне.
Когда волна отступила, они лежали на полу, её тело обвитое дымом, который медленно возвращался к бесформенности.