Страница 7 из 54
Его поцелуи были стихами — ритмичными, страстными, полными скрытых смыслов. Касаясь её кожи, он выжигал иероглифы желания, которые светились в темноте.
— Смотри, — он заставил её поднять голову. На стене танцевали тени их тел, сплетаясь в непристойные позы. — Они всё ещё здесь. Смотрят. Жаждут.
Делира вскрикнула, когда он вошёл в неё, медленно, растягивая момент, как строфу в сонете. Его движения были музыкой — то нежные адажио, то яростные престо.
— Кричи для них, — он кусал её шею, оставляя метки, которые завтра придётся прятать. — Пусть знают, как боги любят своих блудниц.
Когда волна накрыла её, статуя Илтара в углу кельи засмеялась настоящим смехом. Поэт исчез, оставив на простыне лепесток из чёрного шёлка с вышитой насмешкой: «Твои слёзы — моё лучшее вино».
Утром служанки, убирая святилище, нашли алтарь усыпанным лепестками тёмных роз. А в кубке для жертвенного вина плавала записка: «Следующее представление — при лунном свете».
Глава 8 Образ, который задел
Холодный ветер гулял по крышам храма, срывая последние осенние листья с кипарисов. Делира сидела в библиотеке, перебирая свитки с детскими молитвами — те самые, что когда-то учила вместе с ним. С Лораном. Его имя всё ещё обжигало губы, как запретное вино.
Она потянулась к чернильнице, но вдруг воздух сгустился, запахнув её в знакомое сладковатое благовоние. Сердце ёкнуло, предчувствуя игру.
— Уже скучаешь?
Голос.
Не тот, что был раньше — не насмешливый, не грубый, не соблазняющий. Он звучал... мягко. Как весенний ручей, в котором они когда-то ловили головастиков.
Делира обернулась, и свиток выпал из рук.
У окна стоял Лоран. Настоящий. Не Илтар в маске, не пародия — тот самый парень с пепельными волосами и шрамом на подбородке от падения с яблони. Даже одежда его была точной копией той, в которой он умер: выцветшая рубаха, подпоясанная верёвкой, босые ноги в пыли.
— Привет, Элли, — он улыбнулся, назвав её детским прозвищем, и в глазах вспыхнули звёзды. Настоящие звёзды.
Она вскочила, опрокинув скамью. Чернила разлились по полу, как кровь.
— Сбрось это, — прошипела она, задыхаясь. — Сбрось сейчас же!
— Что? — он сделал шаг вперёд, и всё было слишком правильно: сутуловатая походка, привычка теребить мочку уха. — Ты же звала меня. Вчера. У алтаря.
— Это ложь! — Делира схватила канделябр. — Ты не он! Ты не смеешь...
Он остановился, его лицо дрогнуло. На миг в глазах мелькнула знакомая игра света — Илтар пытался удержать маску.
— Ты же хотела его, — голос зазвучал двойным тембром: юношеским и божественным. — Все эти годы молилась о его возвращении. Я...
Серебряный подсвечник со свистом рассек воздух. Лоран-не-Лоран едва увернулся, но удар пришёлся по плечу. Раздался хруст — не кости, а треск иллюзии.
— Прекрати! — Делира била снова, слёзы жгли глаза. — Прекрати, прекрати, ПРЕКРАТИ!
Он не сопротивлялся. Второй удар пришёлся по ребрам, третий — по ключице. Тело Лорана рассыпалось тенями, но каждый раз собиралось вновь, сохраняя его облик.
— Почему ты бьешь? — спросил он вдруг чужим голосом — без насмешки, без игры. Просто. Человечно. — Я думал... ты обрадуешься.
Делира замерла, занеся канделябр. Лоран сидел на полу, прижимая руку к «сломанной» ключице. Его глаза... Боги, его глаза стали другими — глубже, темнее, бездоннее. В них читалась растерянность.
— Ты... ненавидишь меня? — он произнёс это так, будто слова резали ему горло.
Канделябр со звоном упал на плиты каменного пола. Делира опустилась перед ним на колени, вцепившись в его рубаху.
— Ты не смеешь им быть! — её крик разорвал тишину библиотеки. — Ты не смеешь пахнуть дождём и яблоками! Не смеешь смотреть его глазами! Ты... ты...
Её кулаки били по его груди, но удары становились слабее. Он не исчезал. Не смеялся. Просто смотрел, и в его взгляде что-то треснуло — как маска, упавшая в бездну.
Внезапно его руки обняли её. Грубо. Неумело. Как будто он впервые прикасался к кому-то не для игры, а чтобы... удержать.
— Мне больно, — прошептал он, и это не было ложью.
Делира впилась зубами в его плечо, но он не оттолкнул. Его пальцы запутались в её волосах, не как любовника, а как того мальчик, что когда-то вытаскивал из неё занозы.
— Зачем? — её голос разбился о его грудь. — Зачем ты выбрал его?
Он откинул голову, и на миг его облик дрогнул — вместо Лорана показалась тень с треснувшим лицом, из щелей которого струился свет.
— Я хотел... понять. Что ты чувствуешь. Когда теряешь.
Его губы коснулись её лба — не страстно, не насмешливо. Дрожаще. Как первый поцелуй подростка.
Делира отпрянула, как от удара током.
— Уйди.
— Элли...
— УЙДИ!
Он исчез. На полу осталась лишь тень, свернувшаяся калачиком у её ног.
Утром служанки нашли её спящей среди разорванных свитков. На полу чернилами было выведено: «Прости».
Но это слово уже не было насмешкой.
глава 9 Без маски
Холодный дождь стучал по витражам храма, превращая изображения богов в акварельные пятна. Делира сидела на краю алтаря, перевязывая рану на запястье — след от цепей, оставленный ночным кошмаром. Воздух дрогнул, как поверхность воды под ветром, и она поняла: он здесь.
Тень заполнила зал, не отбрасывая очертаний. Из мрака выступили два сияющих глаза — не золотых, не огненных, а цвета лунного затмения, глубокие и бесконечные. Его тело было лишено формы: черный дым, пронизанный мерцающими нитями, как галактики в пустоте.
— Ты нарушил правила, — сказала Делира, не отводя взгляда. — Игру в чужие лица.
Илтар приблизился. Его голос звучал из самой темноты, как эхо в пещере:
— Наказание должно соответствовать проступку.
— Какому? В чем ты меня обвиняешь?
Илтар медленно поднял дымчатые «руки», и стены храма вдруг ожили, покрываясь росписями их прошлых встреч: Делира, прикованная цепями к алтарю; Делира, впивающаяся ногтями в спину актёра; Делира, рыдающая у ног ложного Лорана. Каждое изображение пульсировало кровавым золотом.