Страница 14 из 54
— Ты всё ещё видишь меня тенью? — его голос звучал спокойно, но пальцы, впившиеся в её бёдра, выдавали напряжение.
— Вижу тем, кто боится собственного отражения, — она укусила его нижнюю губу, ощущая, как под кожей пульсирует руна-спираль. — Даже теперь, когда ты…
Его поцелуй прервал фразу — нежный, исследующий, словно он впервые пробовал её вкус. Но когда её ногти впились в ягодицы, притягивая его ближе, нежность сменилась яростью.
Они двигались не как бог и жрица, а как два существа, заново открывающие язык тел.
Её ноги обвили его талию, пятки упёрлись в упругие мышцы ягодиц. Поза, выстраданная за месяцы проб — она знала, что это заставляет его терять контроль.
Его ладони скользили по её бокам, оставляя светящиеся полосы — не магия, а свечение кожи, проступившая после их первой ночи в хижине. Касания были медленными, будто он боялся пропустить малейший вздох.
Звуки наполняли хижину гулом жизни: сочные шлёпки влаги, прерывистые всхлипы, скрип половиц под их весом. За окном кваканье лягушек сливалось с этим хором, как природа аккомпанировала их падению в бездну.
— Я… не… — он зарычал, внезапно оторвавшись от её шеи.
Человеческое тело дрогнуло — судорога прошла от поясницы к лопаткам.
Делира приподнялась на локтях, наблюдая, как по его коже пробегают волны перламутрового свечения. Его член, всё ещё внутри неё, пульсировал, как отдельное существо.
— Покажи мне. Всё, — она сжала бёдра, заставляя его замереть. — Не ту силу, что рушила храмы… Ту, что дрожит сейчас.
Его глаза вспыхнули ослепительно. Тень за его спиной взметнулась, обретя очертания: крылья из спутанных корней, рога, сплетённые из лунного света, глаза — десятки, сотни — на миг проступили в воздухе.
Он вошёл в неё резко, и Делира вскрикнула, чувствуя, как её клитор трется о его лобок с каждым толчком. Это уже не было соитием — это был ритуал.
Её ногти чертили на его спине руны, которые дымились и вспыхивали. Его пальцы оставляли синяки-созвездия на её бёдрах. Воздух густел, наполняясь запахом озона и её выделений.
Когда она закинула голову, обнажая горло, он впился зубами в место, где пульс бился, как крылья пойманной птицы. Боль смешалась с удовольствием, вырвав из груди стон, эхом отразившийся в хижине.
— Я… не могу… больше… — он выдохнул фразу, которую она никогда не слышала раньше. Его тело содрогнулось, выпуская в неё волну тепла, но не семени — чистой энергии, от которой взорвались нервные окончания.
Его глаза вспыхнули ослепительно, и на миг тень за спиной обрела крылья. Делира кончила с воплем, впиваясь ногтями в его спину так, что кровь выступила рубиновыми каплями. Он последовал за ней, семя, смешанное с искрами древней силы, заполняя её.
Утро застало их на крыльце, завернутыми в плащ из волчьих шкур. Они встречали новый рассвет, глядя на озеро. Илтар, теперь снова в своём постоянном облике, чертил пальцем по её запястью руны, которые светились и гасли.
— Храм восстановят, — сказала она, глядя на дымок над руинами вдали.
— Пусть. Он прижал губы к её ладони. — Мне нужен только один алтарь, что дышит под моими губами.
Его рука скользнула между её ног, и Делира засмеялась — звонко, вызывающе, как в те дни, когда всё ещё верила в простоту мира. Озеро вздохнуло волной, унося в глубину последние осколки их масок.
Делира засмеялась, толкнув Илтара в озеро. Он упал с плеском, а когда вынырнул — это был уже парнишка с веснушками и соломенной шляпой.
— Поймай меня, жрица! — крикнул он голосом, которого никогда не существовало.
Она бросилась в воду, и их смех разбудил цаплю. А на дне, среди водорослей, золотилась крошечная статуэтка — бог и жрица, сплетённые в объятиях, лицом к новому рассвету.
КОНЕЦ
Мы пришли к финалу первой истории, и переходим на следующую. Напоминаю, не забудьте поставить лайк и подписаться на автора.
Суженая лесного духа
Приступим к новой истории? Не забудьте проверить, поставили ли лайк и подписались ли на автора? Моя муза скучает без поддержки.
Встречаем! СУЖЕНАЯ ЛЕСНОГО ДУХА
Томилла нарушила древний запрет, войдя в Проклятый Лес. Теперь она — пленница Карачуна, духа, чьё сердце сковано льдом, а руки помнят лишь боль. Но вместо смерти он оставляет на её коже метку суженой, пробуждая связь, которую не разорвать. Их отношения — огонь, где смешались ярость и страсть: каждый жестокий прикосновение обжигает, каждый шёпот звучит как угроза и обещание. Чтобы выжить, Томилле придётся разгадать тайну прошлого Карачуна и научить его любить, прежде чем лес поглотит их обоих. Но как растопить лёд вековой ненависти, когда каждое сближение грозит гибелью? И что сильнее — древнее проклятие или любовь, ради которой дух готов стать смертным?
Глава 1 Лес, что дышит
Тенистый полог Проклятого Леса сомкнулся за спиной Томиллы, словно живой занавес. Она замерла, впиваясь пальцами в кору сосны — шершавой, как кожа древнего ящера. Где-то в вышине завыл ветер, но ниже, среди мшистых исполинов, царила мертвая тишина. Даже собственное дыхание казалось ей кощунственным шумом.
«Не более чем сказки для пугливых дев», — напомнила себе Томилла, разминая затекшие плечи. Корзина с мандрагорой и кровохлебкой отяжелела за день, но нужна была именно та трава — серебристый шалфей, растущий лишь там, где землю полили страхом. Его листья, говорят, обжигают губы, как поцелуй демона. Идеальное средство для настойки против черной лихорадки, выкашивающей деревню.
Она ступила на тропу, засыпанную хвоей, похожей на рассыпанные иглы темного изумруда. Воздух густел с каждым шагом, пропитываясь запахом гниющих пионов — сладковатым, с горькой нотой железа.
Томилла провела ладонью по замшелым валунам, отполированным веками дождей. На камнях проступали узоры, напоминающие руны: одни — как застывшие молнии, другие — спирали, закрученные в бесконечность. «Следы Карачуна», — вспомнила она бабушкины сказки у очага. «Дух, что вьет петли из человеческих судеб».