Страница 12 из 54
Они лежали на чёрном озере, поверхность которого отражала не их тела, а сущности: Делиру — золотой спиралью, устремлённой ввысь, Илтара — бесконечным лабиринтом, в каждом изгибе которого горел крошечный огонёк.
— Я… не могу… — он пытался отстраниться, но его «руки» уже сплелись с её аурой.
— Можешь, — она перевернулась, оказавшись сверху. Её волосы, выкрашенные теперь серебром от соприкосновения с ним, окутали их обоих. — Потому что я не прошу тебя быть кем-то. Просто будь.
Их соединение в этот раз не имело ничего общего с физикой. Это было слияние воспоминаний: её детский смех против его вечного молчания, обмен ранами: шрамы от цепей превращались в его клятвы, рождение нового ритуала: каждый вздох рисовал в воздухе руны, которых не знали даже древние боги.
Когда волна докатилась до пика, храм рухнул. Но они не упали — парили в пустоте, где единственным светом были их переплетённые души.
— Ты уничтожил свой храм, — Делира коснулась его «лица», и тень замерцала, принимая новую форму — не человека, не монстра, а нечто среднее.
— Он был клеткой, — он обнял её, и впервые его объятия не требовали масок, чтобы быть нежными. — Как и мои игры.
На руинах алтаря пророс первый цветок — чёрный, с лепестками из теней и сердцевиной из света. Делира сорвала его, вплетая в свои серебряные волосы.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь, — он взял её руку, и они шагнули сквозь стену реальности, — мы пишем новые правила.
Но даже уходя, он не заметил, как статуя у входа — некогда разбитая — начала восстанавливаться. Теперь вместо безликой маски на ней было два лица: её и его, сплетённые в вечном поцелуе.
Глава 14 Цена истины
Рассвет застал их у озера, чьи воды отражали небо, словно разбитое зеркало. Илтар стоял на берегу, его новый облик отбрасывал чёткую тень — впервые за вечность. Он больше не был ни тенью, ни хамелеоном.
Его тело, высеченное из мрамора и ночи, сохраняло форму: высокий стан, черты лица — резкие, но не лишённые мягкости у рта, волосы — струящиеся, как жидкий обсидиан. Но глаза… глаза оставались прежними — два колодца, ведущих в бездну, где мерцали звёзды.
— Ты теряешь сияние, — Делира коснулась его груди, где под кожей пульсировал символ — спираль, похожая на галактику в миниатюре.
— Маленькая цена за то, чтобы быть понятым, — он улыбнулся, и это выражение всё ещё казалось ему чужим.
Его пальцы дрожали, обвивая её талию.
Она прижалась губами к спирали, чувствуя, как под ними кожа горит. Его дыхание участилось — ещё одно новое ощущение.
— Ты стал… — она искала слово, целуя изгиб ключицы.
— Слабым? — он заставил её поднять голову.
В его глазах промелькнул страх, который он уже не мог скрыть за масками.
— Настоящим, — закончила она, впиваясь зубами в его нижнюю губу.
Их поцелуй был голодным, отчаянным, как попытка вдохнуть жизнь в угасающий огонь.
Илтар прижал её к стволу древнего дуба, кора которого трещала под его силой — уже не божественной, но всё ещё нечеловеческой. Его руки, теперь тёплые, следовали знакомым тропам по её телу, но каждая касание было иным. Медленным, будто он боялся сломать её. Дрожащим, как первый снег на ладони. Искренним, без намёка на игру.
Когда он вошёл в неё, Делира вскрикнула — не от боли, а от осознания, что даже теперь его сущность жжёт, как виски в глотке. Их ритм задавали не страсть, а страх — его страх потерять себя, её страх потерять его.
Лунный свет струился по его новому телу, подчеркивая каждый рельеф — выпуклости мышц, впадины шрамов, оставленных её ногтями в прошлые ночи.
Делира провела языком по его ключице, чувствуя, как под кожей пульсирует нечто чуждое и прекрасное. Его запах изменился — теперь это была смесь дыма костра и горького миндаля, с ноткой чего-то электрического, будто перед грозой.
— Ты дрожишь, как смертный юнец в первую ночь, — прошептала она, обхватывая его бёдра ногами. Его член, твёрдый и горячий, будто раскалённый клинок, упёрся в её живот.
— Не смейся.
Он впился зубами в её плечо, но сила укуса была иной — не оставляя синяка, а лишь розовый след. Его ладонь скользнула между её ног, обнаруживая влажность, которой не было раньше.
— Ты… ты мокрая от страха или жажды?
Она ответила движением бёдер, втирая его пальцы в свою плоть. Когда он резко ввёл два пальца внутрь, его сустав хрустнул — слишком человеческий звук.
— Смотри, — он повернул её лицо к воде. В отражении их тела переплетались, как змеи: её спина, выгнутая дугой, его рука, сжимающая грудь, капли пота, стекающие между сияющих рун. — Ты горишь ради меня. Даже теперь, когда я…
— Заткнись, — она перевернула его, прижимая к мокрому песку. Его член скользнул вдоль её промежности, оставляя липкий след. — Ты говоришь слишком много для того, кто ещё не вошёл.
Он рыкнул, хватая её за талию. Когда он вонзился в неё одним резким толчком, воздух вырвался из её лёгких воплем. Теперь в каждом движении была не божественная точность, а яростная человечность. Неуверенный ритм, сбивающийся, когда её ногти впивались в ягодицы. Прерывистое дыхание в её шею, влажное от слёз — его или её, она не знала. Сочные звуки их соединения, громче, чем всплески волн.
— Я не… не могу… — он застонал, его бёдра задрожали. Руна на его груди светилась алым, как раскалённое железо.
Делира села выше, принимая его глубже, до боли. Её клитор терся о его лобок с каждым движением, посылая искры в живот.
— Кончи, — приказала она, сжимая внутренние мышцы. — Кончи, как смертный, если ты им стал.
Его рёв смешался с криком чайки. Горячая пульсация внутри неё, человечески-несовершенная, вырвала у неё стон облегчения. Она кончила второй раз, кусая его сосок, чувствуя, как его семя вытекает по её бёдрам, смешиваясь с озерной водой.
— Вот видишь, — она облизала его шепот с его губ, — даже в слабости ты прекрасен.
Его ответом стал поцелуй — неистовый, с привкусом крови и соли, рука, запутавшаяся в её волосах, и тихий смешок, в котором дрожала вся новая, хрупкая суть.
Суд толпы начался в полдень. Горожане, вооруженные вилами и факелами, окружили храм, где Илтар, облачённый в простые одежды жреца, стоял с непокрытой головой.