Стандарт ВОСС

Со стороны раздаётся звук открывающейся двери и громкий смех, когда из подъезда выходят два подростка. Один что-то оживлённо рассказывает второму, размахивая руками. Отлично, это мой шанс.

Я отхожу в тень и жду. Сердце отбивает размеренный ритм, пока взгляд не отрывается от калитки. Как только они открывают её, я срываюсь с места и делаю вид, что бегу в их сторону.

— Придержите, пожалуйста! — выкрикиваю на ходу.

К счастью, вопросов у них не возникает.

— Спасибо, — обращаюсь к ним, а затем притворяюсь что ищу что-то в карманах. — Вот чёрт. Забыл ключи. Откроете дверь в подъезд?

Парни кивают, и один из них идёт со мной, чтобы помочь. Не сообразив уточнить, как я собираюсь попасть в квартиру без ключей, он не дожидается слов благодарности и возвращается к другу.

А я теперь стою в просторном подъезде. Здесь непривычно тихо. Где-то наверху глухо хлопает дверь, на несколько секунд слышатся шаги, после чего снова воцаряется тишина. Снять шлем так и не решаюсь. Не хочется лишний раз светить лицом под камерами. Вряд ли кто-то станет просматривать записи без причины, но привычка просчитывать последствия оказывается сильнее.

Поднявшись на второй этаж, я выглядываю из узкого окна и сравниваю его с фото. Несколько секунд внимательно изучаю ракурс, после чего убираю телефон. Нет, вид определённо не тот. Нужно подняться выше. Третий этаж тоже не приносит нужного результата.

Добравшись до четвёртого, в мозгу щёлкает. Я снова открываю фотографию и перевожу взгляд с экрана на улицу, сверяя детали. Совпадает.

На площадке только три квартиры. Я внимательно обвожу взглядом каждую дверь. Судя по ракурсу на фото, сомнений, какая именно квартира её, не остаётся.

Меня как магнитом тянет подойти к нужной двери. Прислониться, попытаться услышать шорох за полотном, убедиться, что она там. Ладонь сама тянется к ручке, но в последний момент я останавливаю себя.

Квартира номер восемь. Даже эта цифра выглядит правильно. Замкнутая форма. Идеальная симметрия.

Внимание привлекает отпечаток пальца на металлической дверной ручке. Он едва различим, но взгляд цепляется именно за него. Почему даже он кажется мне идеальным? Жажда найти что-то безупречное в этом мире окончательно затуманила мне разум. Или дело уже не в мире, а в ней.

Чтобы вернуть в мысли хоть какой-то порядок, я тщательно стираю отпечаток с блестящей поверхности рукавом. Медленно провожу по металлу ещё раз, пока на нём не остаётся ни единого следа. Теперь — чистота и порядок.

Я спускаюсь, стараясь обращать внимание на каждую мелочь, чтобы не зацикливаться на навязчивой идее постучаться к незнакомке. Пыльный дверной коврик на третьем этаже. Съехавшая картина на втором. Всё машинально откладывается в памяти, словно однажды может пригодиться.

На первом вообще хаос. На этом этаже нет квартир, все помещения предназначены для коммерции. Всюду разбросаны строительные материалы. В воздухе стоит запах сырого бетона и штукатурки. Рука скользит по перилам, к пальцам липнет известковая пыль, и я машинально растираю её между подушечек. У стены грудой лежат мятые мешки с цементом, рядом валяются обрезки арматуры, ржавые уголки.

Вернувшись к мотоциклу, я поднимаю голову к окнам четвёртого этажа. Там, из-за плотной шторы, пробивается тонкая полоска света. Взгляд невольно задерживается на этом окне. Где-то за ним сейчас она. Совсем рядом. Настолько близко, что это ощущается почти физически.

На телефон приходит уведомление об отклонении от графика, который я лично вбил в телефон, чтобы не нарушать режим. Холодный кусок металла возмущается, что геолокация его хозяина далека от дома. Самое время — крепко спать на прохладной простыне.

Твою мать, как же мне увидеть эту незнакомку?

Я оборачиваюсь через плечо на высокий дом. В отличие от того, в котором живёт цель моего преследования, этот выглядит куда хуже. Облупленная фасадная краска, обшарпанные оконные рамы. На некоторых балконах свалены старые коробки и ненужные вещи. Где-то потрескалась штукатурка, а стены покрылись тёмными разводами от дождя. Далеко от идеала.

Зато близко к другому идеалу.

В голове мелькает абсурдная мысль: выкупить в этом старом доме какую-нибудь квартирку. Я ещё раз окидываю взглядом фасад. К счастью, в этом случае деньги легко помогут мне достичь совершенства. Пара банок дорогой краски, мебель на заказ, необходимая бытовая техника… и это станет моим логовом.

Пальцы сжимаются в кулак от этой мысли. Я чувствую, как натягивается кожа на костяшках, и только через несколько секунд заставляю руку расслабиться. На выдохе разжимаю пальцы и поправляю воротник куртки.

Взгляд снова возвращается к окнам четвёртого этажа. Мысль кажется безумной. Но почему-то уже не выглядит невозможной.

Можно даже поэкспериментировать с дизайном. Создать подобие музея. Стены будут украшены фотографиями её идеальных черт лица и изгибов тела. Чтобы каждый кадр открывал новую грань совершенства. Широкие зеркала в полный рост на каждой стене… Чтобы через её отражение можно было изучать, как играет разное освещение на фарфоровой коже.

И пьедестал. Куда она встанет как безупречный экспонат и главное украшение.

Я запрокидываю голову, смотрю на верхние этажи, прикидывая, откуда будет лучше падать свет в разное время суток. Губы трогает короткая усмешка. Мысль настолько нелепая, что любой другой счёл бы её безумием. А мне она кажется самой правильной.

Как же бесит, что на это всё требуется слишком много времени… Я спешил всю свою жизнь, сколько себя помню. Но обстоятельства сложились так, что в данный момент от меня мало что зависит.

— Блять… — выдыхаю это слово себе под нос.

Я стараюсь не позволять себе ругаться матом. Такое происходит лишь в те моменты, когда я действительно на взводе. Как сигнал — слово вырвалось, значит пора брать себя в руки.

Если я как можно скорее не решу вопрос, то годы труда пойдут к чёрту из-за недосыпа.

Всю ночь я проворочался из-за зуда, который поселился под кожей и не давал покоя. Стоило сознанию начать проваливаться в сон, как мысли о ней возвращались и вытаскивали меня обратно. К утру в висках неприятно пульсировало.

На сегодняшней операции рука дрогнула. Всего на долю секунды. Я успел остановиться в миллиметре от кожи, и скальпель не оставил на пациентке уродливый шрам.

Это промах, Восс… непростительный.