Страница 3 из 20
Пока они переживали о моём слишком юном возрасте для переезда в другую страну, меня волновало лишь одно — поскорее получить образование. Схватить диплом, обойти всех, кто старше и опытнее, и приступить к тому, ради чего я всё это затеял. Делать этот мир красивее. Я не думал о том, что мне двадцать, когда остальным уже под тридцать. Я думал о скальпеле.
Благодаря дополнительным летним семестрам и постоянным перезагрузкам по количеству предметов, мне удалось успешно окончить колледж всего за три года. Дальше — четыре года медицинской школы, совмещённая программа общей медицины и пластической хирургии, трёхлетняя практика. И долгожданная работа. Всего за три года я построил себе имя. Открыл собственную клинику и являюсь тем врачом, к которому запись забита на месяцы вперёд.
До сих пор находятся те, кому проще сказать, что невозможно достичь такого уровня успеха в тридцать три года. Я часто слышал эти разговоры за своей спиной. Им проще списать всё на богатых родителей и связи.
Что ж, глупо скрывать, что деньги имеют значение. Но они помогли мне иным способом. Доплачивая дежурным сотрудникам, ночами я пробирался в кабинеты и тренировался на свиных ушах, когда в морге заканчивались материалы. Резал и сшивал снова, пока не доводил до совершенства каждый шов. Намеренно мог провалить экзамен по анатомии, чтобы пересдать на высший бал. Изо дня в день мне приходилось доказывать, что я не просто «мальчик с деньгами, который решил поиграть в доктора со скуки».
Но то время прошло. И теперь оправдываться я не собираюсь. Мои работы и репутация говорят сами за себя.
Я сажусь в кресло у окна с видом на густой лес, где за стеклом чернеют стволы вековых елей. Из приоткрытого окна слышно, как ветер шевелит сухую хвою. Привычно достаю телефон из кармана и открываю приложение.
Соцсети — моя тёмная сторона. Днём я режу лица. Ночью — смотрю на то, как их уродуют другие. Пестрящая лента пролетает перед глазами бесконечной чередой. Губы, подбородки, талии, выточенные липосакцией до неестественных пропорций. Всё искусственное и одинаковое. Только имена под фотографиями отличают их друг от друга. Я смотрю на эти лица, и в висках начинает пульсировать.
Я оставляю остывший чай на столик и массирую переносицу пальцами, но боль не уходит. Продолжаю листать. Взгляд цепляется за каждый снимок, и где-то в глубине сознания работает программа, которую невозможно отключить. Этому бы скулы чуть шире, той бы убрать носогубную складку.
Профессиональная деформация.
Стоп.
Палец зависает над экраном.
Кто это?
Я останавливаюсь на фото, даже не поняв сначала, почему. Лента перестаёт скользить. Обычное селфи в зеркале ванной комнаты, такое же, как у миллиона других девушек.
Но это лицо… Оно заставляет меня наклониться ближе к экрану и приблизить снимок.
Живые кости под живой кожей. Мягкие скулы. Круглые, светло-карие глаза, обрамлённые густыми ресницами. Идеально ровный нос. Губы… Тонкая верхняя, чуть полнее нижняя — пропорция один к полутора. Античные каноны. Если мысленно разделить её лицо вертикальной линией, то обе стороны будут зеркалить друг друга. Полная симметрия.
Я увеличиваю снимок до максимума и вглядываюсь в каждую линию. Даже волосы не тронуты краской — пепельный блонд только подчёркивает безупречность её внешности. Не маска, натянутая на скелет, а живая ткань, которая дышит.
Я вижу это так же чётко, как вижу ошибки на рентгеновских снимках.
Профиль открыт, и я погружаюсь, как в трясину.
Блогер. Сто тысяч подписчиков. Бессмысленные посты о жизни — что ела, где была, о чём думала. Но в каждом — это лицо. Идеальное лицо.
Я листаю её страницу двадцать минут. Может, тридцать. Я потерял счёт. И, продолжая просматривать снимки, каждый раз я нахожу новые детали.
Внимание привлекает один пост. Незнакомка окружена кучей коробок. Она стоит в центре этого хаоса, улыбается в камеру, и её лицо кажется почти неуместным на фоне общего беспорядка. Глаза пробегаются по тексту под фото. Покупка квартиры. Она недавно переехала, пишет, что хотела бы почувствовать себя самостоятельной, но мама всё равно звонит каждые три часа и спрашивает, поела ли она.
Следом — снимок с видом из окна, где в кадр попала вывеска мексиканского ресторана.
Я тут же открываю карту. Ресторанов с таким названием оказывается три в нашем городе.
Но я попадаю с первого раза.
Восемь минут езды на мотоцикле.
Чёрт.
Вокруг аватарки появляется надпись: пользователь начал прямой эфир. Заметит ли она меня среди кучи других зрителей? Сотни, а может, тысячи имён мелькают в чате, и моё затеряется среди них, как капля в океане. Но удержаться невозможно. Я нажимаю на экран раньше, чем успеваю себя остановить.
Эфир открывается. Из динамиков доносится нежный голос, и это первое, от чего я перестаю дышать. В меру звонкий, мягкий, с лёгкой хрипотцой, которая появляется, когда она смеётся. Каждый звук, слетающий с розовых губ, завораживает. Я смотрю на неё, а она даже не подозревает о моём пристальном внимании. В статике она кажется ещё лучше.
Палец тянется к экрану. Я провожу по изображению, и на секунду во мне просыпается глупая надежда, что если нажать сильнее, я смогу вживую прикоснуться к тёплой коже. Всё вокруг погружается во мрак и перестаёт существовать. Только её идеальное лицо, пьянящий голос, милая улыбка. Я сижу в этой темноте и смотрю на свет, который идёт из телефона.
Покой нарушен.
Я отключаю эфир и кладу телефон на колени экраном вниз. Допиваю остывший чай одним глотком. Встаю рывком, иду в ванную и включаю воду. На этот раз — ледяную. Стою под ней, пока струи хлещут по плечам, и пальцы не начинают неметь. Закрываю глаза, но её лицо не идёт из головы.
Кто ты? Как тебя зовут? Откуда ты такая идеальная?
Я выключаю воду, смирившись, что вода не смоет навязчивых мыслей. Смотрю на себя в зеркало — мокрого, с застывшим лицом, с глазами, которые никогда не загорались.
— Ты сдурел, Восс, — говорю я себе, когда в голове мелькает идея. — Тебе правда это надо?
Но я уже знаю ответ. И быстро набираю сообщение в социальной сети.
Я найду её. Для того, чтобы убедиться, что она так же совершенна вживую. И если она и правда соответствует стандарту Восс…
Она станет тем идеалом, который я так долго искал.
Dopamine (Дофамин) — мотивирует, вызывает удовольствие, усиливает предвкушение награды, формирует привычки.