Страница 14 из 20
— Стеллан.
— А я Нора.
Услышать это имя из её уст ощущается совсем иначе, чем прочитать его в бездушном комментарии.
— До свидания, Нора, — наконец я могу произнести её имя вслух и попробовать его на вкус.
В свою квартиру я не возвращаюсь. Если вернусь, буду полночи сидеть у окна, выискивая новые мелкие детали. Поэтому выхожу на улицу, не оглядываясь на её окна.
Мотоцикл несётся не по прямому маршруту, а виляет по мелким улочкам, пока не выезжает на широкую пустую трассу. Здесь можно дать себе волю и позволить встречному ветру смахнуть лишние мысли.
Я сильнее наклоняюсь вперёд, крепче сжимая руль и ощущая под ладонями ровную вибрацию. Свет фары выхватывает из темноты белую разметку, и она бесконечной линией убегает под колёса.
Чёртова Нора. Такая идеальная снаружи, и столько изъянов внутри... Я выкручиваю ручку газа сильнее, позволяя скорости хотя бы ненадолго заглушить мысли о ней.
Мотоцикл отвечает низким рыком. Впереди — поворот. Я наклоняю корпус, плавно вписываюсь в дугу. Колено почти касается асфальта. Я выпрямляюсь и вновь набираю скорость.
Не ошибся ли я?
Но я ведь Восс. Тот, кто избавляется от изъянов. Правда, от внешних. С внутренними я ещё не работал. Но внешние изменения почти всегда оставляют шрамы. А от внутренних не остаётся и следа. Никто даже не заподозрит, что были внесены корректировки.
Идеальная работа. Лучшее дело в моём портфолио.
Oxytocin (Окситоцин) — формирует доверие, привязанность, любовь и социальную близость.
VI
— Мам, можешь попросить водителя купить спирт и привезти мне?
— Боже, что случилось? Нора, мне приехать? Вызвать врача?
— Ма-а-ам… просто порез. — Я почти добавляю, что в случившемся виновата Кейт, но вовремя прикусываю язык. Пожалуйся я на сестру, она сразу выдаст маме компромат на меня.
— Я сейчас же приеду сама, — твёрдо заявляет мама.
Когда дело касается меня, особенно моего страха, чета Локвуд готова разнести весь город. И мне не остаётся ничего, кроме как согласиться.
Я нажимаю на красную кнопку, сбрасываю вызов и откидываю голову на спинку дивана. Тишина в квартире давит на уши. Я прикрываю глаза, пытаясь не думать о жжении в ступне, которое снова начинает напоминать о себе.
Мама оказывается на пороге уже через полчаса. В одной руке пакет с лекарствами, в другой с фруктами. Целлофан тихо шуршит, пока она проходит в гостиную. Её взгляд уже скользит по мне с головы до ног, внимательно выискивая, насколько всё плохо. От неё пахнет духами, которым она никогда не изменяет. Этот аромат мгновенно окутывает меня чем-то родным и привычным.
— Я же просила только спирт, — цокаю я на неё.
— Остальное на всякий случай. Там бинты, витамины…
— А ты сможешь обработать мне рану? — перебиваю её. — Не хочу сама смотреть, а на ощупь не получится.
— Конечно, милая.
Даже не разуваясь, мама быстро подходит ко мне и осторожно обхватывает стопу. Кожа её пальцев прохладная после улицы. Она касается голени, потом бережно поворачивает ногу, стараясь не причинить лишней боли. По поджатым губам вижу, как она изо всех сил сдерживается, чтобы не начать причитать о том, как ей меня жалко. На мгновение мамино дыхание замирает.
— А чем пахнет? — принюхивается она. Кажется, в её ноздрях работает собственный детектор.
Хотелось бы списать всё на лекарства, но мама ещё не успела открыть бутылёк со спиртом. Она вопросительно смотрит на меня, не отпуская ногу. В её глазах читается немой вопрос. А я молчу.
Этот запах... Воздух до сих пор пропитан ароматом загадочного мужчины. И правда загадочного. Появился из ниоткуда, помог, донёс до квартиры, осмотрел ногу и так же внезапно исчез.
Всю дорогу, что он нёс меня на руках, я не могла перестать вдыхать запах его одеколона. Что-то терпкое, с едва уловимыми нотками чего-то стерильного.
Боже, а его фигура? Через обтягивающую майку невозможно было не заметить эти восемь кубиков пресса. Тёмные глаза миндалевидной формы, острые скулы, прямой заострённый нос... Даже сейчас перед глазами всплывает его лицо. Кейт с Мэгги обзавидовались бы.
Я машинально касаюсь пальцами плеча там, где меня держали его руки. Кожа до сих пор помнит тепло его ладоней. Медленно провожу рукой по предплечью, и сама не понимаю, зачем это делаю.
Только один факт всё ещё вводит в смятение. Он хирург. Каждый день к его рукам липнет кровь, от одной мысли о которой меня выворачивает.
Стоило проветрить квартиру до маминого прихода, но не хотелось выпускать из неё его запах. Да и ковылять на одной ноге до окна было слишком лень. Теперь этот аромат смешался с мамиными духами, но я всё равно безошибочно различаю его.
Так, Нора, выбрось образ Стеллана из головы, пока мама не увидела, как ты растекаешься по дивану, как лужица.
— Диффузор купила, — вру я. — Неудачный аромат оказался, я его выбросила.
К счастью, мама верит. Зато почти сразу с упрёком оглядывает квартиру. Её взгляд скользит по коробкам и вещам, разбросанным по полу.
— Почему Кейт не помогла тебе разобрать всё? Я же сказала ей.
— Это я настояла.
— Ты же сама позвонила и попросила помочь, — не отступает мама.
Мозг судорожно пытается придумать объяснение, грозясь вот вот взорваться. Я отвожу взгляд, цепляюсь пальцами за край дивана. Приходится сказать правду. Только немного изменить её.
— Мы опять сцепились из-за мелочи, и я её выгнала, — виновато произношу я, хотя никакой вины не чувствую. — Я вспылила. Завтра позвоню и извинюсь. Не ругай её.
Мама внимательно смотрит на меня ещё несколько секунд, словно пытается понять, не скрываю ли я что-то ещё. Я выдерживаю её взгляд, стараясь выглядеть как можно спокойнее.
Мама выдыхает, и её плечи наконец опускаются. Она открывает бутылочку со спиртом, смачивает бинт и осторожно прикладывает его к ране. Из меня тут же вырывается болезненное шипение.
Она начинает дуть на ступню, так же как всегда делала в детстве. И этот простой жест успокаивает. Возвращает меня туда, где я имела право вести себя как ребёнок, не опасаясь чужого раздражения или осуждения. Её прохладное дыхание касается кожи, и жжение понемногу отступает.
Затем она велит мне отправляться спать, а сама принимается разбирать коробки. Слава богу, на этот раз я додумалась сразу же спрятать вибратор поглубже в шкаф с бельём.