Стандарт ВОСС

Она молчит. На предплечьях выступают мурашки. От холода? На улице не прохладно, ветер тёплый. От страха?..

— Мисс? — снова обращаюсь я. — Вам помочь?

Болтливая в эфирах, сейчас Нора не произносит ни слова. Она будто оценивает меня, решая, можно ли довериться незнакомцу.

— Если можете, была бы благодарна, — на удивление быстро соглашается она.

Этот голос… Бархатный, окутывающий каждым звуком. Убрать из интонации нотку неуверенности, и будет именно то, что надо. То, что я хотел бы слышать шёпотом у своего уха.

Я подхватываю сразу три стула, чем вызываю на её лице неподдельное удивление.

— Возьму сразу четвёртый. Когда вы встанете с него.

— Ой…

Она поспешно подскакивает и тут же цепляется рукой за забор. Одну ногу сгибает в колене, удерживая её на весу. На лице на мгновение проступает болезненная гримаса.

— Вы не можете идти?

— Поранилась, — голос звучит измученно.

Поэтому она плакала и вышла в эфир с отёкшими веками? Судя по её виду, там рана, которую требуется зашивать.

— Могу помочь вам дойти до квартиры, а потом спуститься за стульями.

Она опускает взгляд, крепче сжимает пальцами край забора, явно колеблясь. С её губ слетает что-то невнятное, словно она прожевала каждый звук.

Это томление начинает выводить из себя. Я подхватываю четвёртый стул и прохожу через калитку, затем через открытую дверь подъезда и оставляю стулья у лестницы.

Развернувшись, возвращаюсь за Норой, которая пытается на одной ноге догнать меня. Она неуклюже прыгает, вытянув руки в стороны, чтобы удержать равновесие.

В два быстрых шага я оказываюсь рядом с Норой и подхватываю её на руки, отчего из неё вырывается вскрик. Тонкие руки машинально обхватывают мою шею, а сбившееся дыхание касается кожи.

Я прижимаю Нору крепче, чтобы ей было удобнее. Тепло её тела пробирается даже через ткань одежды. Она напряжена, но не пытается вырваться.

Если бы я не держал Нору на руках, то, зайдя в лифт, точно бы на автомате нажал на кнопку четвёртого этажа. И сдал бы себя, по привычке пытаясь решить проблему самому, а не ждать других.

Палец Норы тянется к панели и касается кнопки, которая загорается голубым светом. Двери плавно закрываются, отрезая нас от внешнего мира. Остаёмся только мы. Кабина едва слышно гудит, начиная подъём.

Нора молчит. Я чувствую кожей шеи, как её дыхание постепенно выравнивается. Она старается не смотреть на меня прямо, но я вижу: она разглядывает моё отражение. Лишь иногда быстро отводит взгляд, после чего снова незаметно возвращается ко мне.

Двери лифта распахиваются, и тут уже мне не приходится осторожничать. Дверь в её квартиру открыта настежь, и это даёт убедиться, что именно здесь она и живёт.

Стоит переступить порог, как пальцы начинает покалывать от зуда. Боже, что за хаос? Я бегло оглядываю пространство: разбросанные вещи, открытые коробки, бумаги на полу, одежда, небрежно брошенная поверх каких то пакетов. Взгляд цепляется за одну деталь, потом за другую.

Мне нужна минута, чтобы примириться с этой её стороной.

И я нахожу эту краткую передышку. Осторожно ставлю Нору на пол, чувствуя, как её пальцы неохотно отпускают мою шею. Убедившись, что она держится за стену, молча выхожу из квартиры и спускаюсь за стульями.

Двери лифта закрываются. Я прислоняюсь спиной к прохладной стене кабины. Медленно вдыхаю. Мне нужно хотя бы несколько секунд, чтобы подготовиться к тому виду, который снова откроется за дверью её квартиры.

Когда я возвращаюсь, Нора уже сидит на диване, единственной мягкой мебели, освобождённой от плёнки.

— Куда их? — спрашиваю я, чуть приподнимая стулья выше.

— Оставьте тут.

— Я отнесу их на кухню.

— Нет, — странно спохватывается она и почти поднимается с места. Лицо на мгновение становится встревоженным. — Я… Я там кружку разбила. Ещё не убрала. Вдруг поранитесь.

— Так это оттуда ваша травма? — киваю я на её ступню.

Нора прикусывает нижнюю губу и смущённо отводит взгляд. Пальцы машинально приглаживают край шорт, потом снова замирают на ткани.

— Я хирург. Могу осмотреть рану и дать рекомендации.

— Правда? Буду благодарна. А то я даже не... — она осекается и цепляется пальцами за край кофты. Взгляд бегает по комнате, словно она пытается подобрать нужные слова, но ни одно не кажется подходящим.

На языке крутится скверное слово от того, как мне уже надоела эта неопределённость.

Я отношу стулья, стараясь не обращать внимания на бардак, затем возвращаюсь. Присаживаюсь перед Норой на корточки и осторожно обхватываю её ступню.

Серьёзно? Это из-за этого крошечного пореза она выглядит так, словно получила пулевое ранение?

Я внимательно осматриваю рану, слегка меняя угол её стопы. Края ровные. Кровь уже остановилась.

— Ничего опасного. Обработайте спиртом перед сном. Бинтом не обматывайте, пусть рана подсохнет. Завтра, если порез ещё не затянется, старайтесь лишний раз не ступать на эту ногу.

— А если не обрабатывать спиртом? — тихо пищит она, пряча взгляд.

От этого вопроса меня словно прошибает током.

— Может попасть инфекция, — уже тише говорю я, внимательно прислушиваясь к каждому её вдоху и пытаясь понять, в чём подвох. — Вы же обработали рану сразу после того, как порезались?

Нора бледнеет прямо на глазах. Нижняя губа начинает мелко дрожать.

— У меня нет спирта.

— Купите. Закажите доставку, — сдерживать раздражение с каждой секундой становится всё труднее.

— Хорошо.

Хорошо? Хорошо, потому что поняла? Или хорошо, потому что я дал разрешение?

Всё бы ничего, но бардак вокруг создаёт визуальный шум и с каждой секундой сбивает с толку всё сильнее. Мысли начинают расползаться вслед за этим беспорядком.

— А вы где-то рядом живёте? — вдруг спрашивает она.

— Купил квартиру в доме напротив. Сейчас там идёт ремонт.

Её взгляд скользит к окну, задерживается на несколько секунд, а затем возвращается ко мне.

— В том старом доме? — её нос морщится, образуя между бровей две неглубокие, но уродливые складки.

Избалованность или стремление к безупречному? Если второе, то она идеальный пациент. А если первое... ещё один изъян.

— Мне пора, — бросаю я, больше не в силах здесь находиться.

— Спасибо... А как вас зовут? — Нора смотрит на меня своими симметричными глазами.

Перед тем как ответить, я быстро осматриваю её лицо. Веду взглядом от линии лба к подбородку, отмечая каждую деталь. Нет. Я не видел ничего более идеального. Чёрт.