Страница 3 из 39
Глава 2
Вальтер
— Черт знает что, – бормочу под нос, пробираясь по сугробам до избы на окраине.
Вот чего, спрашивается, не спится? Даже трахнулся внепланово, чего еще надо? Морозными цветами подышать? Черте что.
Внутренний зверь гнал вперед, подталкивал в спину своим нетерпением. Вот мало мне было целый день по сугробам пробираться? Где был волк, когда я замерзал? Думал сдохну нахрен в зимнем лесу. Нет, если бы и правда подыхал, пушистый засранец отозвался бы, но эта его затянувшаяся хандра выходила из-под контроля, и впервые в жизни я не смог обернуться по своему желанию. И это не добавляло мне поводов для хорошего настроения. К тому же я не рассчитывал, что погоня так затянется, думал догоню еще до первого снега. И догнал бы, если бы коротышка не использовал порталы, в которые ни один двуликий не войдет под страхом смерти. Одно радует, у воришки, очевидно, туго с деньгами, иначе порталы он использовал бы намного чаще. Но и без того, День Уходящего года на носу, а у ублюдка по-прежнему три дня форы. Будто и не было изнуряющих недель погони. Еще эта чертова кляча. Сговорились все что ли? Будто бы задались целью допечь меня, и непременно в этом году.
Наконец-то я добрел. В стороне от поселка, на границе с лесом одинокий дом. Подавальщица сказала, что раньше тут жил лесник. Дом казался крепким на вид, и, скорее всего, если бы не близкое соседство с лесом, вряд ли бы пустовал, но деревенские жители предпочитали держаться близко друг к другу, опасаясь диких зверей, которые в зиму нагло покидали свои убежища и совершали набеги на поселения.
А теперь тут поселилась девушка. Одна. В одиночестве путешествуют только шлюхи, которых трахать захочется только если совсем уж припечет, либо те, что в состоянии постоять за себя. И если девица избегает незнакомцев и не опасается соседства с дикими зверьми, то сам собой напрашивается вывод – та, к которой я иду, не так проста как хочет казаться, работая обычной подавальщицей.
Топаю по едва утоптанному снегу. Если бы не военная подготовка, вряд ли после дня пути по заснеженному лесу я все еще смог бы переставлять ноги, хотя то, как я тащусь, бодрой прогулкой не назвать.
Останавливаюсь у самого дома. Блики пламени на плотных шторах, которые видны в одном единственном небольшом окне, обещают как минимум тепло.
Не понимая до конца, что же я тут забыл, но доверяя чутью зверя, что словно толкнул меня в спину, чувствуя мою заминку, поднимаю руку и несколько раз колочу по крепкой двери. Человеческий слух слабее звериного, а потому я частично трансформируюсь. И вот же ж.. зверь с такой охотой выпрыгнул из своего мысленного убежища, что я едва остановил полную трансформацию. Еще одного комплекта теплых вещей у меня нет, а провести остаток пути в облике зверя в планы не входит – моя жертва предпочитает держаться людных городов, а потому и у меня выбора нет.
Чутко прислушиваюсь к происходящему в доме, но даже дыхания девушки не слышно. Она вообще дома? Стоило только об этом подумать, как раздается короткий судорожный вздох и затем осторожные шаги к двери.
— Открывай, – бросаю коротко, – я тебя слышу.
В ответ резкий выдох. Кудряшка злится?
Я не боюсь, что она удерет, так как в таких вот местах, в которых лютуют морозы, только дурак сделает больше одного окна в небольшом доме, и сейчас это окно, а значит и все возможные выходы, в зоне моей видимости.
Снова осторожные шаги, на этот раз ближе, и ее робкое:
— Кто там?
Хороший вопрос. Закономерный, главное. К которому я совершенно не готов.
— Открывай, – морщусь, понимая, что вряд ли кудряшка послушно отопрет замки и впустит в дом чужака.
— Кто вы? И что вам нужно?
Да если бы я знал, все было бы куда проще. Зверь внутри нетерпеливо скребет лапой. Ему эти человеческие условности до лампочки, ему необходимо добраться до девушки. Это отвлекает и мешает собраться с мыслями, чтобы придумать ответ. Зверь, к отсутствию интереса которого к чему-либо я уже привык, сейчас доставляет неудобства. Отвык я уже делить эмоции с животным, почти разучился игнорировать их, когда необходимо думать головой.
— Я видел тебя в таверне, – говорю, пытаясь тянуть время и придумать внятную причину, по которой девушке нужно открыть дверь.
— И что?
«Мне нравится твой запах» – правдивый ответ, но вот озвучить подобную чушь?
— Ты напоминаешь мне одного человека.
— Я вас не знаю, – говорит уверенно, но.. но чуткий слух зверя ловит в этих словах фальшь.
— А я тебя знаю, – говорю настороженно и чувствую одобрение зверя. Мы точно знакомы, но вот если бы я почуял запах морозных цветов раньше, то гарантированно бы его запомнил. И как это понимать?
— Ничем не могу помочь, – в голосе девушки слышится опасение.
— Считаю до трех, и если не откроешь, я выломаю дверь, – предупреждаю спокойно.
— Раз.
Ловлю себя на чувстве, будто не улавливаю нечто важное.
— Два.
Будто потеряна центральная часть мозаики, которая соединила бы все в общую и понятную картину.
— Три.
С той стороны слышатся торопливые удаляющиеся шаги, какое-то движение в дальнем углу, и, когда я уже примериваюсь как открыть дверь с минимальными повреждениями, снова шаги, на этот раз приближающиеся.
Замок с той стороны щелкает, и я резко тяну на себя дверь, желая застать девушку врасплох, не дожидаясь, пока мне на голову упадет нечто тяжелое, вроде выпавшей из ее рук кочерги. Не ожидавшая этого, кудряшка спотыкается от рывка и падает прямиком в мои объятия. Обхватываю тонкую талию. Горячая. Стискиваю пальцами ткань шерстяного платья и наклоняюсь, не в силах преодолеть волю зверя, что спешит наполнить наши легкие ее запахом.
Прикрываю глаза. Втягиваю воздух глубже.
Наклоняюсь еще ниже, к пушистым кудряшкам, в которые хочется зарыться не то что лицом, а всем телом сразу. Хочется перебрать волосы пальцами, потянуть за прядку, распрямляя, погрузить пальцы в это облако, но тогда пришлось бы отпустить напряженную девушку, отодрать ладонь от прогнувшейся поясницы хотя бы на секунду. А к этому я пока не готов.
— Что ты..
— Тише, – качаю головой, не желая выныривать из этого, близкого к эйфории, состояния. Снова наклоняюсь и веду носом по тонкой коже за ухом, чувствуя, как цепляются за щетину на щеке ее волосы.
— Да ты..
— Подожди немного.
— Да что ты..